ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр КОСТЮНИН


ДАГЕСТАН

ТАМАДА

Хабар легендарного Шамиля из Хунзаха

 

 

Умеющий говорить — на арбе,

а хозяин арбы — пешком.

                         Аварская пословица

 

Случилось это в те стародавние времена, когда сыны Израилевы вошли в Египет.

Вошли они, «расплодились и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та».* Испугался растущей силы тамошний царь — фараон, задумал извести пришельцев непосильным гнётом и тяжкой работой. И Господь, слыша отчаянный вопль, видя страдания народа Израилева, решил избавить его от руки Египтян. Заниматься проблемой лично у Бога времени особо не было. Своим доверенным лицом Создатель избрал Моисея, чтобы тот от Его имени расправился с фараоном и приставниками. Моисей сперва-то заартачился, стал объяснять, что даже иудеи не поверят, будто его прислал Бог отцов. А египтяне вообще пошлют подальше... Тогда Господь научил, как подтвердить чрезвычайные полномочия. Моисей должен явить миру чудеса: кинуть на землю жезл, и жезл превратится в змею — раз; сунуть руку себе за пазуху, вынуть поражённой проказой, опять спрятать и вновь вытащить уже исцелённой — два; зачерпнуть воды в реке, вылить на землю, она превратится в кровь — три.

Опять не слава Богу... Что такое?!

Моисей взмолился:

— О, Господи! человек я не речистый. Говорю тяжело, косноязычен.

Вседержитель опешил:

— Кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь Бог? Итак, пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.

Моисей, дабы окончательно не разгневать Бога, прикусил язык...

Однако все попытки Творца выучить protege* изъясняться сносно ни к чему не привели — Моисей так и остался безликим.* Господь пригорюнился, закручинился, было, руки у него опустились... Понял он: легче создать небо и землю, отделить свет от тьмы, населить воду, сушу тварями и человеками, чем научить косноязычного Моисея выступать публично и говорить связно, внятно. Всю ночь напролёт Бог и Моисей провели в пустыне у подножья горы Хориву, при свете горящего неопалимого терновника. Судили-рядили, прикидывали так и эдак: что делать? И когда раздосадованный Господь уже собирался плюнуть на эту затею, когда казалось, евреи навеки останутся в рабстве и ничто не избавит их...

Эврика!

Нашли-таки выход: поручить роль глашатая брату Моисея — Аарону Левитянину, он гуманитарий по складу ума. Моисей станет влагать ему в уста текст, уготовленный Богом, а тот, наподобие диктора, красиво озвучит ультиматум народу. Где требуется, экспрессии добавит, где — голос погрозней!.. подоходчивей. Ну, на то он и прирождённый трибун, чтобы молвить ярко, образно, убедительно.

 

В каждом районе Дагестана, с первых минут пребывания, я искал горцев, которые изъясняются подобно Аарону Левитянину и смогут образно, с любовью рассказать о своём горном крае. Я догадывался: найти таких трудно. Спасибо людям, помогали, чем могли... В Бабаюртовском районе наставляли: «Чтобы собеседник разговорился, нужно его напоить или бить по почкам. По почкам надёжнее!» Не знаю... Я, по старинке, искал информаторов добровольных. Хотя одного этого условия явно недостаточно! Вытягивать информацию из уст человека академически грамотного, пусть даже открытого, усердного, но не рассказчика по природе своей — дело гиблое. Коли сам Господь отступился... Что я? Букашка. По себе сужу: подмечаю ситуацию достаточно остро, логика, какая-никакая есть, что-то написать могу, а складно изложить мысли вслух... тут беда. Продвигаюсь в беседе от слова к слову неуверенно, ощупью... Говорю, говорю... остановлюсь. Мостик разрушен! «Значит» произнесу, лишь потом могу двигаться дальше. У нас про такого человека сокрушённо говорят: «Как собака. Всё понимает, сказать не может!»

 

Мне требовались мастера разговорного жанра.

 

В горах Среднего Дагестана между Аварским и Андийским Койсу, в их нижнем течении, возвышается Хунзахское плато. Хунзах — один из древнейших политических центров, страна «золотого трона» — Серир, резиденция аварских ханов.

В администрации меня сразу провели к нужному человеку:

— Знакомьтесь: Шамиль Каримулаев — тамада всех времён и народов.

Подтянутый строгий мужчина хмуро смотрел на меня из-под густых бровей.

— ...А это товарищ из России, собирает легенды, тосты.

— Тосты?! — взгляд тамады потеплел.

Я обменял свой салам на его вассалам. Встретиться условились в выходной день у водопада. Хунзахский водопад — красивейшее место на краю села. Река с гулом падает на дно бездны широкой дугой, дробится в кристальные капли и прохладным облаком поднимается до края пропасти.

В назначенное время — нет Шамиля.

Пятнадцать минут проходит, полчаса... Настроение моё понизилось. На радужный водопад уже глаза не глядят. Час проходит. Ясен перец: день выходной, у всех свои дела, но драгоценное время-то утекает... Звоню — не берёт трубку. Ну, знаете!.. Наконец, явился. Улыбается в богатые пышные усы...

Мы присели на траву, я сухо предложил:

— Рассказывайте.

— О чём?

— Как стали тамадой?

— Я не тамада...

— А кто же вы?!.

— Мировой судья, до этого много лет работал начальником милиции.

— ...А чего же в администрации?..

— Считают, что я неплохой рассказчик, знаю местный колорит...

— Ну!..

Не знаю, что со мной произошло тогда: то ли переждал я, истомился, измаялся, то ли весь свой заряд энергии истратил на внутренний нецензурный монолог, не могу понять, но к началу разговора вместо того, чтобы добродушно улыбаться, расположить собеседника к себе, заинтересованно расспрашивать о том, о сём, подбадривать... я впал в мрачный столбняк. (Хорош интервьюер!)

 

Когда я стал готовить этот материал, припомнил обстоятельства встречи...

Шамиль — единственный из собеседников во всём Дагестане, кто рассказывал сам, не взирая на ступор писателя, сам задавал себе каверзные вопросы и... несколько сбитый с толку остротой затронутой темы с готовностью отвечал на них. Спустя несколько месяцев я позвонил ему покаяться, напомнить про знакомство, свой пасмурный, некоммуникабельный вид.

Он смеялся в трубку, подсказывал:

— Задержанный перехватил инициативу у следователя!..

Сказано точно. Ни прибавить, ни отнять. Шамиль — рассказчик от Бога. И сейчас, пожалуй, я не стану умничать, добавлять от себя, а просто перескажу его хабары.

 

Свои опусы в дальнейшем я решил так и помечать — «хабары». Слово в них предоставлено речистым горцам, искусникам языка, настоящим патриотам родины, которые поведали об уникальном крае с гордостью, с улыбкой, надеждой и верой на лучшее. А иногда с тревогой, грустью и даже горечью... Настоящий мёд, как и правда, — завсегда с горчинкой!

Моя миссия — восстановить их думы, чаяния по памяти и аккуратно, точно дьяк посольского приказу, записать, донести до читателей. Ничего не упустив, не перепутав.

 

* * *

И хлынула речь Шамиля, словно хунзахский водопад:

— В нашем селении Обода имелось два телевизора: «Рекорд — 64» и «Рекорд — 67». Показывали они редко. Всю культурную программу односельчане готовили сами. Люди передавали забавные истории, былины, притчи, легенды, преданья из уст в уста. Яркий букет красноречия, собранный из ясных фраз и разумности сердца, имеет на арабском языке особое название «аль-баян». Хорошие рассказчики поныне пользуются на селе великим авторитетом.* Мой отец был из таких. Эмен* сказывал нам сказки. Соберёт вечером в сакле детей, племянников вокруг себя. Под потолком горит тусклая лампочка, в печке потрескивают дрова, в духовке картошка жарится, пошвыркивает, аромат источает. И в чарующей тишине — голос отца. Сказка длилась полтора-два часа. Закончит, а потом просит меня:

— Шамиль, теперь ты, расскажи то же самое.

Я по памяти повторял всю сказку. И так ловко научился пересказывать, сам поражался. В школе об этом тоже стало известно. Зимой в сильные морозы уроки физкультуры на улице не проводили, спортзалов тогда не знали. Учитель вызывал меня к доске и поручал занять класс:

— Каримулаев, расскажи нам сказку, чтоб не скучно сидеть.

Я почёсываю озадаченно затылок, сочиняю на ходу:

— Жил в старые века бедный человек. У него была большая семья. Думал он, думал, как прокормить детей. Решил построить на центральной площади торговую лавку, рядом с годеканом. Всё вроде оборудовал, но товар закупить — денег нет. «А чем торговать?» И написал на дверях объявление: «Продаю слово». Визирь услышал весть, что в Дагестане, в Хунзахском районе в ауле Обода есть такой аксакал, слово продаёт.

Все ребята засмеялись и, зарывшись поглубже в овчинные тулупы, приоткрыв рты, слушали меня.

— ...Так вот, услышав эту молву, визирь решил отправиться туда с нукером. Приходит в лавку, смотрит полки пустые, за прилавком — старик в ветхой шубе.

— Салам алейкум!

— Ваалекум салам!

— Дедушка, что продаёшь?

— Сынок, я продаю слово.

— Почём?

— Одно слово — десять золотых.

Визирь подумал: значит действительно ценное.

— Согласен.

— Если согласен, давай монеты!

Визирь достал из вышитого бисером кошелька десять золотых, стопочкой сложил на прилавок:

— Давай своё слово, аксакал.

Старик, пригнувшись, исчез в чёрном проёме двери, вернулся с глиняным сосудом.

Протягивает первому министру:

— На дне его и лежит моё волшебное слово. Когда горцы станут читать над кувшином байки, легенды, басни, напевать песни своего народа, он начнёт наполняться, новые слова будут налипать к моему золотому слову и в один прекрасный день, поднявшись над горловиной, словно дрожжевое тесто, — превратятся в золото! А ты станешь самым богатым человеком. Отправляйся скорее с кувшином в путь! И да поможет тебе Аллах!

И пустился визирь по белу свету. Путешествовал, странствовал, покуда, не заполнил сосуд до краёв и не разбогател, затем передал его сыну, тот своему сыну. Так кувшин дошёл до меня. Я черпаю оттуда истории, рассказываю людям... Забыл сказать самое главное: в кувшине много застольных здравниц, поздравлений...

Шамиль распечатал бутылочку кизлярского коньяка, налил по стопочке:

— Ты ведь тосты собираешь?

— Ну.

— Вот тебе первый: принимай от меня незримый волшебный сосуд с народным эпосом, обойди каждый район Дагестана, пополни его новыми хабарами, легендами, стихами — себе и людям на радость.

На этом с древней историей мы закончим, перейдём к новейшей. Я расскажу о своих коллегах — сотрудниках милиции, о замечательных людях, с которыми сводила судьба, о том, как мы старались службу разнообразить и превратить рядовые будни в праздники...

Есть у нас Махач — начальник управления культуры Хунзахского района. Приглашает он меня — начальника РОВД — на свой двойной юбилей: 50 лет от рождения и 25 лет работы в культуре. Кручу в руках цветастый пригласительный билет и тут заглядывает помощник прокурора. Смотрю, в моём пригласительном указан «12-й» ряд, у прокуратуры — «2-й». Видно, Махач посчитал, они важнее будут. Обидно, слюшай! «Ну, — думаю, — я тебе организую подарок». Вызываю к себе начальника штаба РОВД:

— Быстренько состряпай бумагу, будто из МВД: «В связи с резким осложнением обстановки на границе Грузии и Российской Федерации, активизацией бандформирований запретить всякие увеселительные мероприятия на территории обслуживания».

Торжество у именинника должно начинаться в обед, а утречком я ему звоню:

— Друг, дело такое, серьёзный документ пришёл, зайди, надо посоветоваться.

Заходит радостный, нарядный. Показываю ему письмо с грифом «секретно», комментирую:

— Из МВД поступил категорический запрет на все увеселительные мероприятия... За исполнение отвечаю головой. Персональная ответственность прописана, сам видишь.

Махач побледнел, за голову схватился:

— Я отару баранов зарезал, гостей со всего Дагестана пригласил!.. Что им скажу? Я ведь не скажу: «Разворачивайтесь. Уезжайте!» — смотрит в отчаянии на меня.

— Махач, извини, не могу. Погоны дороже!

Он чуть на колени не бухнулся. Я его помучил, помучил и, в конце концов, — рубанул воздух рукой:

— Ай, будь что будет. Не переживай! — Доверительно положил руку ему на плечо. — Ради друга голову отдам на отсечение. Возьму всё на себя. Приглашения на двенадцатый ряд тоже не надо, в спину прокурора смотреть не буду...

— Какой двенадцатый?! На первый посажу. На сцену, дорогой!..

Пошёл к двери, вернулся, обнял меня порывисто:

— Клянусь, не сомневался в тебе.

Выбежал из кабинета счастливый. Слышу в приёмной:

— Девушки, это на садака,* на конфеты вам, на чай, выпейте за своего командира! Настоящий джигит!

Прибываю в Дом культуры, вижу, все команды даны, гости меня ликующе встречают. Акценты сместили: «Не каждый на себя такую ответственность возьмёт!» Внимание тоже есть. Как бы уже получалось не он именинник, а я. Чувствую, ещё немного, и забудут, зачем собрались...

Как можно скромнее подхожу к юбиляру:

— Махач, мне во втором отделении дай сказать.

— Зачем так обижаешь, Шамиль. Твоё слово главное! в первом!

Мероприятие удалось на славу.

 

— Давай за то, чтобы каждый наш подарок был от души!

— За это выпить не грех, — настроение моё потихоньку налаживалось.

 

— В школе меня все любили. Я рос добросовестным, прилежным пионером. «Пионер — всем ребятам пример!» А потом призвали в армию и то, что я не допроказничал в детстве, усиленно навёрстывал по жизни... Срочную службу проходил в Азербайджане, в Кировобаде, в ВДВ.

Со мной в одном взводе парень из Оренбурга — Вася, человек, рождённый для подлянок... Мастер-классы мне демонстрировал.

В Кировобаде ворованный коньяк мы исхитрялись доставать в грелке за 2 рубля — иногда позволяли себе расслабиться. И странно: о выпивке тотчас становилось известно замкомдиву по воспитательной работе. Весьма строгий мужик! За нарушение Устава драл ротного, ротный драл нас. А водителем на «Волге» у генерала — хлопец из Украины. Мы вычислили: информацию наверх поставляет он!

Вася вкрадчиво у меня интересуется:

— Можно сделать так, чтобы в воскресенье хохол в парке не появлялся?

— Зачем?

— Хочу, чтоб сняли его с машины.

— Невозможно. Такое кто сделает?

— Я сделаю, после расскажу.

Воскресенье. Свободный день. Я замкомандира взвода. Беру этого словоохотливого водителя, для отвода глаз ещё пару солдатиков, и организую всей группе увольнительную. В городе по парку погуляли, мороженное, чайхана... Такие довольные вернулись в часть. А через три дня «стукача» с «Волги» снимают. Мы на радостях покупаем коньяк — это дело надо обмыть.

Вечером сели в караульном, я Васе:

— Рассказывай, не томи!

— Всё генитальное просто!..

Крышка коробки передач на «Волге» крепится четырьмя болтами, их открутить, — десять минут. Вася напихал туда своего ослиного дерьма... Машина едет, коробка передач на ходу нагревается, запах шибает в нос. Водитель косится на шефа, шеф — на водителя...

Сняли хлопца с машины.

Всё потом жаловался: «От генерала воняет, не продохнуть».

Правильно говорят, кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

 

— Давай, за весёлых ребят!

— И находчивых.

 

Шамиль вытер белоснежным платком внушительную лысину и продолжал:

— Демобилизовался, приняли меня в конвойный взвод МВД Республики Дагестан, присвоили звание сержанта. Я бравый... Легко заводил шуры-муры с девчатами, бегал на свидания, получал записочки. Мой напарник, Омар, такой же милиционер как я, тоже после срочной, однажды не утерпел:

— Бабы к тебе липнут, уводишь их куда-то. Познакомь тоже с кем-нибудь.

— Ты видишь, какой я: чистый, аккуратный, подтянутый. А у тебя под мышками, на спине два-три круга от засохшего пота... Меняй каждый день рубашку, майку. Женщины любят, чтобы от мужиков пахло хорошо.

— Я потею.

— Ты сбрей свою мотню на груди, воняет на весь кабинет ...

— Бывает, что ли?

— Бывает.

— Вах!

— Хочешь, средство достану, само волосы удаляет.

— Бывает?

— Бывает, конечно.

Я действительно видел такое в аптеке, в то время, в восемьдесят первом году. Грузинское средство «Нури», серый такой порошок: на коробочке элегантная дама, нога на ногу, волосы удаляет. Внутри инструкция: размешать в холодной воде, сделать кашицеобразную массу, нанести на тело, держать 5-7 минут, смыть тёплой водой.

— ...Принесу.

По дороге в Кизилюрт заскочил в аптеку, взял две пачки этого «Нури», как и обещал. Дома полиэтиленовые пакетики аккуратно разрезал, высыпал «Нури», вместо него — алебастру, пакетики утюжком запаял, в коробочку сложил.

Приезжаю на работу:

— На, две пачки купил, тебе пока хватит.

Омар бабками зашелестел...

— Э!.. Брат, обижаешь!

— Ну, спасибо!

— Спасибо потом скажешь. В аптеке предупредили: у мужчин волосы крепче, эликсир нужно подольше держать. Красота требует жертв!

Омар жил в Махачкале на Маячной улице, один в частном доме. Пришёл со службы, развёл зелье: «Чего одну грудь? Мазать — так всё!» Намазал сюда, намазал туда... Кашицей облепил себя, телевизор включил, в кресле поудобней устроился и задремал... Проснулся в темноте от рези в паху. Телевизор моросит, ночь на дворе. Кашица застыла в камень, не шевельнуться. Отломает кусочек вместе с волосами, с кожей, стонет... Отломает кусочек, стонет...

На следующий день забегает в караулку, багровый, вены на шее набухшие:

— Где он?

— Кто?..

Я от него через зал судебного заседания, через пожарный выход... Убежал.

Неделю со мной не разговаривал, не здоровался. Друг называется...

 

— Ну, за друзей!

— За них...

.................................

Окончание

Стас Станиславский может провести юбилей или корпоратив. . Женские боди blackspade.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com