ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Илона КОШКИНА


Отрывки из будущего романа «ИГРА В КУКЛЫ»

Сцена 12
Жанр

Все было как на картине. Все верно, все выдержано в определенном жанре, все цвета выбраны со вкусом. Стальные глаза Лоретты и холодные губы Евы. Движения длинных ресниц, взмахи костлявых рук. Белая кожа торчащая из джинсовых дыр, россыпь сигарет, паутина проводов покрывающая пол. В темной спальне Фролова, с большой старинной кроватью и дубовым столом за которым он печатает свою диссертацию...

 Две юные подруги, мечущиеся по жизни в поисках своей святой и любимой противоположности. Глотая от смущения слова, изливаясь страстными прилагательными, запинаясь и хрипя, они протянули дрожащие руки друг к другу, касаясь кончиками заледеневших пальцев обнаженной молодой и упругой кожи. Цунами. Их смыло бешеной волной страсти. Они срослись плавниками. Красные губы к синим губам. Черные ресницы к синим...

Переплетения тонких пальцев, словно водоросли с шипами. Они царапали друг друга ногтями. Постепенное слияние...

 Губы, глаза, руки...

 С юным подростковым трепетом, задыхаясь от желания и паники. Ребра, бедра, шеи...

 Словно деревья спутанные ветром. Они спутались друг с другом, запутались, завязались в узлы и выбраться из сетей уже не смогли...

 

За окном начался ливень. Радиоактивные осадки, часто выпадающие в середине весны. Когда по радио начинают передавать предостережения. На столе лежал пистолет Евы, бутылка упала на пол, несколько кусочков гашиша, красные колготки повисли на мониторе. Дождь отстукивал африканские ритмы по карнизу, небо гремело, стекла трещали, под уплывающие голоса и музыку за стеной они утонули в кровати, жадно глотая друг друга, словно от недостатка воздуха. Голодная волчица и изнемогающая кошка. Ночные животные, злобные звери. Несущиеся с бешеной скоростью. Бежать, бежать, бежать до рвоты. Бежать из последних сил. Они изгои, они унижены, они спасаются бегством. Единение двух мятежных душ, двух преступных тел. Их внутренности выворачивает наизнанку, тонкий звук неслышного крика, разрывающего на кусочки ушные перепонки. Неизвестный препарат, незаметно ломающий кости. Еле слышны писк и вздохи, хрип и спутанный шепот. Вот еще немного и натянутый струной нерв лопнет...

 

К утру ливень превратился в мелкий накрапывающий дождь. Стало холодно и слишком тихо.

Так мучительно тихо, что можно было расслышать каждый вздох. Девушки молчали, лежа на кровати бок о бок. Тишина смущала их.

— Почему ты такая?

 Лоретта тихо перебирала пальцами ее волосы на затылке.

— Я не собираюсь рассказывать тебе еще одну банальную, душераздирающую историю падшей любви. Да ты и сама не захочешь это случать. Сама же знаешь как это...

 

— Знаю. Но как ты научилась быть такой?

— Какой такой? — Ева привстала на колени и улыбнулась.

Лоретта тоже улыбнулась и вытянулась рядом с ней.

— Как ты стала волчицей?

— Я напоминаю тебе волчицу? Может быть. Просто я решила для себя не придавать своим чувствам никакого значения. На свете есть еще масса приятных для меня вещей. Например это такое знакомое, утро, наполненное звенящей тишиной. Невнятная речь. Было ли это чем-то? Случилось ли это вообще? Что теперь говорить, что теперь думать? Все эти такие знакомые мысли, проносящиеся в голове, такие частые...

 

— Значит ты точно знала, чего хочешь?

— Я знала, чего хочу я и жаждала понять, хочешь ли ты того же. А ты напоминаешь мне кошку... Кстати где твоя Кошка?

— Не знаю, наверное спит где-то...

 

— Ты эгоистична, ты не проживешь без чьей-то любви и восхищения, ты кошка. Но в тебе есть этот самый сентиментальный трепет. Ты свободна, но ты предашь близкого. Я дарю тебе свободу.

— Все что угодно Ева, все что угодно. Только ты не покидай меня, прошу тебя, это банально, но ты мне нужна...

 

— Теперь мы в одной команде. И знаешь что? Давай поиграем с этим твоим Богом.

— Черт...

 Совсем забыла про этот его сейшн!

— Хотела сегодня мстить?

— Да.

— Придумала что-нибудь?

— Лезвия в каблуки вставила.

— Сильно. Смотря что ты с ними делать собираешься...

— Разрезать ему джинсы пополам каблуком и оставить валяться на полу среди орущих фашистов.

Ева облизнулась и прикусила нижнюю губу.

— Жаль, что ты не попала на этот их слет. Ну ничего. Знаешь, во мне кипит злость и мне нужно освободиться от нее. Я помогу тебе, а потом мы будем просто жить...

 — Играть в игры?

— Ты сама предложила завести верную подругу-любовницу. Ничто главное не помешает нам дальше искать...

 Надежда есть, Лоретта...

— Я бы не хотела об этом думать.

 

Синие глаза Евы блестели, чуть тронутые слюной губы растянулись в ребяческой улыбке. Она была так трогательна в своих планах и Лоретта, очарованная новым приключением, была трогательна. Они свято верили в свою новую идею, они свято верили в серьезность и она пришла. Хотя все выросло из простых фантазий, но серьезность пришла и реальность вновь смачно долбанула обеих по головам. Но это не сейчас. Сейчас они мечтатели. Сейчас они музы, сошедшие с картин Бертолуччи. Сейчас квартира проснется, закипит движение лиц и тел, застучат бутылки, засвистит чайник, зачиркают зажигалки. Молодые люди будут потирать глаза и спрашивать друг друга, что вчера произошло, будут просить опохмелиться. Будут целовать друг друга с нежностью с какой могут целовать только мужчины. Слияние двух мужчин — божественное слияние силы, властной нежности, кульминация разыгравшейся Янь. Слияние двух женщин — мягкость к мягкости, переполненное трепетом блаженство, расплывающаяся морем Инь. Гармония необходимая каждому, но такая опасная. Опасная своей приходящей однажды скукой. Ничто не может быть совершенно. А это просто отдых. Нечто нерушимое, нечто, что прерывает жизнь на несколько часов, но важно потом бежать дальше, продолжать жить. Они не будут сокрушаться по поводу нарушенных правил, они не будут чувствовать себя виноватыми. Они будут дышать своим приятным ощущением свободы вне рамок, своей жизнью без правил, своим прекрасным жанром, своими картинами без рам, своими окнами без рам, своими морями без берегов. Здесь рай. Томное утро, нежное и солнце никому не мешает. Никто не прячется от глаз в темноту, здесь каждая часть тела принята как она есть.

Фролов стоял над плитой, его джинсы висели на бедрах, мускулистый торс был мокрым после утреннего душа. По радио крутили композицию Ночных Снайперов «Ты дарила мне розы».

Костя лежал на полу рядом с батареей, опираясь плечом на своего друга Валеру. Они вкусно пыхтели вишневыми самокрутками и употребляли кофе из чайника. Еж сидел на стиральной машине и самозабвенно травил анекдоты. Остальные молодые люди были в беспорядке разбросаны по квартире, пришлось переступать через них, когда девушки выбрались из своего убежища. Раж сидел в углу на табуретке-инвалидке, положив голову на руки. Его пальцы кровоточили. Видимо он так нервничал, что разодрал их до крови. Теперь он выглядел лучше.

Он были так прекрасны в своей преступной наготе. Только сейчас. В это святое безмятежное время. А ведь скоро время подойдет к концу. Начнется рабочий день. И эти божественные мужчины закутаются в одежду, словно в коконы, запрут свои улыбки на замки официальных гримас, кто-то даже упрячет себя в костюм тройку и наполнится трудовым пафосом, ответственностью и всяческой серьезностью.

Лоретта представила себе, как их довольные лица превращаются в напыщенные морды, как появляются складочки на лбу, как уголки губ опускаются вниз или вовсе губы надуваются или морщатся...

У кого как. У кого какая работа. Каждый крутится как может.

При мысли об этом девочка хихикнула.

Костя тихо шептал какие-то стихи на ухо Валере.

 

«Твои уста словно алая лента.

Они словно гранат, рассеченный ножом из слоновой кости.

Позволь мне поцеловать твои уста.

Они словно киноварь, что моабиты добывают в копях Моавы.

Они словно лук персидского царя, украшенный киноварью,

А на концах у него — кораллы.

Дай!»

 

— На! Забирай, я весь твой! — засмеялся Валера и чмокнул Костю.

— Ну ты, — захохотала Лоретта с порога — дешевый виршеплет, Оскар Уайлд нашелся!

— Кто знает? Может мне суждено как ему...

— Ага, чтобы твою могилу потом каждый день лобызала стая фанатичных гомосексуалистов?

А еще называет себя реалистом...

 

— Самое смешное — вдруг заговорил Раж — что люди, считающие себя реалистами, чаще всего на самом деле пессимисты, но иногда оказываются просто мечтателями, как все в мире противоречиво...

 

— Да! Я телом чувствую силу своего таланта, — выпалил Костя не слыша Ража.

— Да, да. Я тоже чувствую его — сказал Валера ухватив приятеля в паху.

— Константин, — вздохнула Ева. — Истинный и верный поклонник собственного творчества.

Отступление
Антракт
Шоколадный Иисус

«Мой голос тих

Я отыскал слова

В пустых зрачках

Полночного покоя

Божественно пуста моя глава

И вне меня

Безмолвие пустое

Скажи, я прав?

Ведь эта пустота

И есть начало верного служенья

И будет свет

И будет наполненье

И вспыхнет роза

На груди Христа

Но нет ответа

Тянется покой

И кажется

Следит за мною другой

Внимательно и строго ожиданье

И я уже на грани естества

И с губ моих срываются слова

Равновелики холодному молчанью...»

(С. Калугин)

Закурим, любовь моя. Дороги нет назад. Трасса перекрыта и взорваны тропы. Залиты кислотой водоемы. Деревья корчатся под градом стрел. Ты раненой падешь к земле, я взвалю тебя на плечи и буду тащить. Вязнуть в грязи, глотать дождь, задыхаться зловонным газом всемирного безразличия. Оставьте ее, она итак слаба! Не в силах на ногах стоять. Мы задавлены проклятием, мы теряем каждый день. Только оставьте ее...

 Она нужна мне...

 Я умоляю! О Боги!

Пейте мою кровь, курите мое сердце, тихонько разрезайте мои ступни мелкими полосами. Я отдамся служащему вам и служащему в ногах служащего. Но оставьте ее.

Когда деревья будут пылать и скрежетать. Луна прольется слезами. В темноте будут гореть слабые факелы, вися в густом воздухе...

 Я замечу силуэт ее лица выползающий из грязи, осенние листочки прилипшие к ее щекам и камушки опадшие с ресниц. Она будет шевелить губами. И вы, оставив нас в покое, пристыжено сползетесь у водоема, прокисшего, словно молоко, с прогнившими водорослями и убогими трипперными рыбами. Вы скрюченные, изъеденные паразитами, вонючие старики, обсудите свое поражение. Вам не нужно больше составлять стратегий. Я подарю вам вечный отпуск, выделю худую пенсию из трех мешочков сухарей.

Заставлю медленно гнить, как гнила она под напором болотной жижи.

Вскоре выпадет снег. Наступит вечная мерзлота и губы ее покроются изморосью. Глаза ее застекленеют, она будет врываться заледеневшими пальцами в землю в поисках спасительного тепла. Дайте мне только шелестеть веткой над ее головой, чтобы смогла подарить ей хоть немного жара. Мне холодно, но жар внутри меня, он вырывается из моих губ. Грубый, но незаменимый. Я существо, метающееся за деревьями. Я скрываюсь под мраком, там где совсем тихо. Я наблюдаю ее. Ее истерические танцы, взмахи ее платья. Одним ее взглядом части меня разметаются по вселенной. И тишина кричит. И шепчет кто-то в мою сторону проклятья. И барабанов бой в вдалеке. В кругу деревьев моей любви распятие.

Я подарю тебе шоколадного Христа, с засохшей розой в паху, с тремя локонами белокурых волос, как символ борьбы с идеалами. Давай бестактно протестовать, давай сглупим хоть раз, это ведь может быть полезно. Безвозмездно в этом мире можно заполучить лишь крах. Немного боли — это для привкуса на кончике языка, немного соленых слез в углу у самой гортани, раскаленный, жидкий шоколад по всему телу. Посыпь мои перцем соски, полей бензином и подожги. Я промолчу...

 Ты можешь занять мою кровать, читать на ней стихи, жуя голову шоколадного Иисуса и хохотать от души и пить мое вино, курить марихуану. Когда я вижу тебя, я разбредаюсь по комнате в разные стороны. И замерзают вздохи. Замирают фразы. Все то несется, то стоит, то рыдает, то цитирует никчемные вирши, в вершинах сновидений...

И сны не снятся нам, и мы не снимся снам...

 

Бескровные, бездушные ямы. Глаза и губы их в дырах комариных укусов, желтые от муравьиной мочи. Они хоронятся в своих кроватях. Но больше они не смогут спать. Мы рождены убивать. И за спиной у нас ошметки съеденных на завтрак человек. Посеять панику, удобрить аристократическим дерьмом, полить водой и вырастить цветущие гробы. И надписать по именам, для всех и каждого. Вечная память, но только не для нас.

Рассказы

Отрывки из романа «Игра в куклы»: Выход.

«Зимний дебют 2004-05» Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 980 Кб

Загрузить!

Всего загрузок:

Подробности лучница клэш оф кланс у нас.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com