ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис КОЧЕРГА


ПИТЬ НАДО МЕНЬШЕ

(рассказ)

Только не перебивайте меня. Только не перебивайте... Хорошо посидели. Хорошо — в том отношении, что понял: пить надо меньше. Без этих «обмолвок по Фрейду»: вы уроды! Это некрасиво, это оскорбительно. Никакие они не уроды. Просто не чувствуют друг друга. Потому и не слушают. Говорят в торец фразы. Одновременно. Это — от нежелания удивляться, от неспособности сопоставить своё и чужое. И замолчать от неловкости. Это нормально.

Пить надо меньше... И не срываться на лекцию. Отчитал. Слава Богу, никто не обязан тебя слушать. Тем более, когда просматриваешь видеозапись — это отвратительно. Сиди и молчи. И не пей. Так, грамм сто пятьдесят — не более. Для засирания мозгов. Но — контролировать! Без выхода астрального тела.

Почему никто не попросит почитать стихи? Ведь у всех мои книжки. Или не с теми сижу — или не то пишу. Менять что-то поздно. Идёт — как идет. До новых встреч. Вот, собственно, и всё. Теперь домой, в койку. И — вырубиться.

 

Пить надо меньше... И бросить курить, хотя бы ночью. Тогда не будешь лежать и смотреть в потолок. Чего мне снятся какие-то три квартиры, а в итоге — ни одной? И эта соседка из детства, тётя Зоя, со своей гитарой и «оча черная»? Она выходит покурить с дядей Мишей — «Беломор». В соседней комнате взрослые отмечают праздник. — У меня муж сердечник, — говорит тётя Зоя. Мы на разных кроватях спим, я его жалею. — Дядя Миша ухмыляется и отводит глаза. Она настаивает. Через полчаса то же самое с дядей Вовой: «Беломор», на разных кроватях... Потом с дядей Яшей. Он работает в травмопункте, ортопед. Тётя Зоя уже «под банкой»: — Яша, ну сделай мне что-нибудь в своём кабинете! — Хм, хм... Что же тебе, Зоя, сделать? — Ну, сделай мне хоть перелом влагалища... Это я запомню на всю жизнь.

Пить надо меньше...Тётя Зоя рыдает свои «оча черная». Мы танцуем для взрослых твист. Достаём затылком до пола. У нас период полового созревания. Что с ним делать — мы не знаем. Тётя Зоя поглядывает на наши выпуклые гульфики, вздыхает: дети растут — мы стареем. Ах, тётя Зоя, тётя Зоя… Фронтовичка. Партактив. Гуманистка. Организовать бы ей кружок патриотического воспитания по месту жительства, да проводить с нами дополнительные, индивидуальные занятия. По очереди. Всем было бы полезно для здоровья. Может тогда Балабана не посадили бы за групповое изнасилование. Точнее — за групповое, неумелое, застуканное траханье с недоразвитой дочкой школьной уборщицы. Пять лет колонии, как совершеннолетнему. Когда он вернулся, пырнул кого-то ножом из-за цыганки — семь лет. Потом ещё несколько ходок, уже не помню.

Пить надо меньше… Ах, Балабан, Балабан. Ты всегда уступал мне в спаррингах, хотя был сильнее. Поддавался. Чего-то тянулся ко мне. А помнишь вишнёвый кисель, разлитый твоей мамой по глубоким тарелкам, как холодец? И этот оскал обиды за безотцовщину, прилипший к твоему лицу.

...Милиционер гонится за вором. Одной рукой придерживает фуражку, другой кобуру. Не смешно. Догоняет на крыше сарая. Выбивает нож. Скручивает. Мы с Балабаном наблюдаем происходящее. Вор — пожилой. Идёт покорно, безнадёжно. Нам его жалко. Перед милиционером — восторг и трепет, как перед отцом родным: накажет, но и защитит.

...Горбачевское безалкоголье. Очередь в винный погребок «У дяди Жоры» на целый квартал. Вход регулируют бывшие зеки. Балабан — смотрящий. Мы встречаемся глазами. Он удивлён: зачем тебе эта параша? Отвечаю: я что, не человек? Он ошарашен. Покупаю бутылку и ухожу. Балабан странно смотрит мне вслед.

...Они стояли на людном месте, у рынка. Старые, худые, без зубов. Я всех их знал с детства. Балабан — в центре. Они никого не трогали, их тоже. Стояли молча и смотрели в разные стороны. Так они могли простоять полдня. Молча. Они ничего не понимали. Я тоже. Я ничего не понимаю до сих пор.

...Август 1998-го. Время — к вечеру. Жара спадает. Кировский рынок пустеет. Навстречу — Балабан. Вытянутые спортивные штаны, стоптанные тапочки, майка. Взгляд — невидящий. — Узнал? — Узнал. Смотрит в сторону. — Как жизнь? — Плохо. — Ты же говорил прошлый раз, что хорошо? — Было хорошо — сейчас плохо. — Как мать? — Да вот, ушла старая. Хожу — ищу. — А я уезжаю.

Он подымает на меня глаза. Несколько секунд смотрит: ну, давай. И уходит, не зная куда, как и я.

Пить надо меньше… Другие появились, как грибы после дождя. Молодые, стриженные, на подержанных иномарках, с набитыми мозолями. Никаких кровавых драк — один удар в правильное место. — Мы отбиваем бабло или печень — выбирай. — Пока я объяснял, что материя первична, а сознание вторично — они росли. Какие менты их скрутят? Тем более — уже «под крышей». Неодушевлённая биомасса. Здесь надо успеть выстрелить первым. И на этом закончить педагогическую деятельность. Некрологом в местной газете.

Пить надо меньше… И потом, каждый день эти бандитские сериалы про мафию. Я уже не мечтаю о переполненном зале на своём творческом вечере. У меня другие фантазии: я у них главный. Но об этом никто не знает. Даже они. Связь — через Балабана.

Интересно, кем надо быть, чтобы быть у них главным? Премьер министром? Президентом? Генеральным прокурором? Или простым профессором? Или как бы бомжевать на недостроенной даче и ловить рыбу? Хорошая мысль.

...Я на рыбалке. За спиной глохнет двигатель. Из «Чероки» вываливается Балабан. На нём светлый костюм от «Валентино». На размер больше. Татуировку перстня прикрывает алмаз — я подарил. Как символ власти Калигулы. — Ну, что, дед, клюёт?! — орёт он дурным голосом, для конспирации. Я продолжаю курить «Приму» и смотреть за поплавками. Распоряжения даю не оборачиваясь.

Вместе мы побеждаем зло. В других. Балабана избирают мэром. Малый и средний бизнес процветают. Заводы работают на экспорт. Бюджетники копят на Багамы. Пенсионеры улыбаются. Снова книжный бум. Мои сборники — библиографическая редкость. Моё фото — на городской доске почета. Там я молодой, но почему-то в черной рамке. Наверное, взяли из последней книжки.

Дело сделано. Жизнь удалась. Я покупаю виллу в Майями и уезжаю, как сказал поэт: «слушать себя». Мы прощаемся. — Пиши, говорит Балабан. Он имеет в виду стихи.

Хэппи энд. Ё-моё: киносценарий! Можно продавать в Голливуд. Но как это записать на английском? Пить надо меньше… И учить язык. Только не перебивайте меня. Только не...

«Тонкая птица». «У меня всё есть»

Стихи Эссе Проза — Критика, рецензии

Смотрите кафе где отметить день рождения на сайте

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com