ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей КАСЬЯНОВ


ВОЛАНД И БОГИ

Презентация книги Юрия Влодова "Люди и боги" (М, Время, 2012)

 

Эта книжечка вышла... — почти с гоголевской скрупулезностью можно было бы начать рассказ о презентации книги Юрия Влодова «Люди и боги» в «Даче на Покровке».

 

Начинать с минорной ноты хочется не очень, хотя и книгой 96-страничное издание назвать сложно.

Дело в том, что поэт десятилетия отдал грандиозному замыслу, по сути единолично выстроив собственную трактовку библейского мифа, не имеющую аналогов в богатой истории переосмысливания мощного корпуса Двух Заветов. За годы работы над главной темой влодовского творчества был подготовлен огромный том, насчитывающий 333 стихотворения и 3 поэмы, из которых в книгу, выпущенную издательством «Время», вошла дай Бог четверть материала.

И все же в ноги надо бы поклониться вдове поэта Людмиле Осокиной, неусыпными бдениями которой была подготовлена рукопись, которая пусть краешком, но увидела, наконец, свет.

Однако отчаиваться не будем, и на то есть две причины. Во-первых, необъятная Тема поэта, его основной труд как бы обволакивает библейскую мистерию, местами напоминая то почти анекдоты из жизни и истории, подобные зарифмованным притчам Юрия Кузнецова, то манит «фэнтезийным» блеском обжигающих легенд об иномирце, спустившемся с НЛО, и вдруг — вырастает в жестокие притчи о темной стороне человеческой трагедийности: «Друг друга предали, и сразу легче стало» — это о Христе и Иуде. Так-то вот...

 

Вторая причина долговременной посмертной жизни творчества Юрия Влодова (1932-2009) заключена во всеобъемлющем личностном наполнении его стихов, породивших целый сонм творцов, которых сам поэт называл учениками — наверное, так ему было удобнее, хотя, полагаю, что это невозможно: обманчиво простая стилистика автора, его экспоненциальный вплоть до мощи нервнопаралитического газа творческий заряд, бьющая через край энергетика исключают саму возможность как последователей, так и эпигонов. Случай в истории литературы редкий, но и не единственный.

Впрочем, кратко поговорить о перипетиях влодовских персонажей нам представится возможность чуть ниже (подробно — низ-зя, иначе статья грозила бы подрасти до размеров приличной монографии), а сейчас былинным жанром опишем, как съезжались гости на «Дачу» и о чем, собственно, вели салонные, приличествующие случаю беседы.

Комнатка над скрипучей лестницей, с русской печью (в ее нише, бывшей некогда жаровней, подобно заплутавшей машинке времени примостилась радиола), оказалась весьма уютной и быстро заполнилась как седовласыми ровесниками поэта, так и представителями «нью эйдж» помоложе.

Поначалу вечер склонялся к определенной томности, грозя перерасти в медленный и неуместно возвышенный панегирик: творчество Влодова сравнивалось присутствующими маститыми литераторами с крепкой поэзией советских времен (причем, почему-то последней отдавался явный приоритет), достижениями братских литератур, основополагающими принципами etc., etc... — в воздухе ощутимо пахло пыльным президиумом Большого зала ЦДЛ.

Обстановку разрядили прекрасные поэты Анна Гедымин и Нина Краснова, причем последняя, человек веселого нрава и таланта, поведала честному народу, как из-за опального Влодова не смогла поступить в Литинститут — это в советской-то литературе Юрия Александровича как бы и не было вовсе, зато в полной мере его досье пухло «где надо». Гденадо знало все: и о не написавшей за всю жизнь ни строки, но ставшей лауреатом премии Ленкомсомола «поэтессе» по имени Мара Гриезане, бывшей по совместительству женой поэта (а вы что подумали? правильно подумали!), о других классиках позднесоветского маразма, которые всю жизнь дрожали, но издавали ненаписанные ими (написанные кем? вот-вот!) стихи, о переписке поэта с норвежским конунгом (извините, королем), едва не вознесшей творца на европейский Олимп, и о тысячах других проделках шаловливого гения, которым несть числа. Так что, ох как закономерно не попала в тот год в истеблишмент задетая совиным крылом вездесущего Гденадо Нина Краснова, да еще, почитай, легко отделалась.

И окончательно разрядил обстановку поэт Александр Климов-Южин, рассказавший о жизни Юрия Влодова (включая личную) такое... такое... да что нам, право слово, удивляться — ведь «племя пушкиноведов — любителей бледногубых стишков», по искрометному выражению Осипа Мандельштама, за столетие кропотливых изысканий сообщило нам о Солнце русской поэзии такое... впрочем, повторяюсь.

 

Бродяга, кто ты?

Я —Христос.

Чернявым бесом взвился: Что-с?

Холоп, рванюга, я те дам!

И — хлысть наотмашь по мордам.

...........................................

Так Пушкин свиделся с Христом.

 

— пишет Влодов, встретившийся с Пушкиным на перекрестках собственной книги. И хотя свидание случилось отнюдь не в лучший из пушкинских дней, такая (похлеще синявско-терцевской) трактовка образа основоположника мне лично ближе и дороже тысячи пластмассовых венков, возложенных к зеленому монументу на Тверской.

В приведенном стихотворном отрывке как в ярком осколке отразилась вся метода мастера: закладывать динамит — а ну-ка дрызнь — под все и всяческие схемы, долотом скульптора-скомороха сдирая с литературы, философии и веры налипший на них многовековой лохматый мазут кликушества и чинопочитания.

Закончились презентационные посиделки частушками, танцами и прочей расхлябанной богемной душевностью, которая, казалось бы, почти исчезла из быта господ литераторов, поголовно ныне трудящихся на ниве угрюмого благополучия. И это чудесно — автор уникальной саги «Люди и боги», наверное, из каждого угла дома Телешовых с одобрительной хитрецой поглядывавший на действо, скуки очень не любил...

Пока еще повеселевшие поэты и критики не разошлись по домам, вернемся к собственно источнику их радости — наконец, состоявшейся книге. Несмотря на эпохальное название, она ничуть не похожа на эпопею «Жизнь и судьба» и в ней на удивление мало персонажей, хотя все они архетипичны: это живущие бок о бок (первый шок!) антонимы Господь и сатана, сознательно обменявшиеся по воле автора ментальностями ( «Бог немилостив, Бог жесток...». У Влодова Он ветхозаветен, хотя основная «арена» книги — Завет Новый. С.К.). Зато «Дьявол набожен, дьявол тих: славьте, милые, Божий стих».

А по земле Иудеи бродят Христос, Иуда и Магдалина — любят, ненавидят, предают. Вот, по сути, и весь небогатый средневековый передвижной театр, с которым сын актрисы Влодов чувствует кровное родство. Христос по Влодову не Бог, не Богочеловек, да и не человек вовсе — он представитель высшей инопланетной цивилизации, и даже Вознесение Его подано в традициях блокбастера: «...с треском ломая Пространство и Время, вознесся Иисус». Лик Христа также не новозаветен, скорее таковым мы увидим Его на Страшном Суде: «Все скрестилось, и Спаситель поднял голову,/ Желчным оком разжигая произвол, /Как секирой по расплавленному золоту, / По глазам первосвященников провел». Единственный «адекват» в великом паноптикуме Влодова Иуда, но и он — чудовищный вызов традиции: «Успеть бы предать первым, пока не предал Иисус». А вот Магдалина в театре Влодова вторична, как переходящее знамя, страдательна, как и положено женщине, но именно она катализатор авторских микропьес-стихотворений, соль и желчь книги.

Драматургия влодовского эпоса асинхронна, любое обыгранно-библейское или воссозданное автором из небытия событие разворачивается перед читателем с кардинально различных позиций как некая 3D-конструкция, являясь тем редким случаем, когда две точки зрения в одной голове — гениальность, а не шизофрения. Но все-таки первостепенно здесь вот что: без титанической энергетики Влодова, без ошеломляющей физической субстантности героев, их эмоциональной и трансцендентной наполненности, персонажи поползли бы как гнилой картон. Ан нет — они всех нас переживут, питаемые горючей страстью и страданием Влодова-Воланда, его, по выражению Леонида Колганова, «пером Люцифера».

Думаю приведенных цитат достаточно, чтобы понять, почему поэт не пришелся ни к коммунистическому двору, ни к постсоветскому корыту.

Партейцы большевицкой эры и румяные комсомольские вожди дня нынешнего делали и делают все, чтобы имя Юрия Влодова всегда воспринималось как нечто неудобоваримо-маргинальное, ибо им нестерпимо влодовское стремление за флажки, за грань куцего смысла.

Кто сказал, что не бывает бывших чекистов? Непредставимы и бывшие комсомольцы. Свидетельство этого — казус обкорнанной книжечки «Люди и боги» (но вышла, вышла — счастье!). Когда-то поэт написал про горячо любимую им дочь: «...мой ребенок, не нужный НИКОМУ». Сегодня эти слова приобрели иной, более горький вкус.

Новые песни влодовского ястребиного полета не придумает жизнь. Поэтому давайте, господа, тужить о несбывшемся, о синклите «Общества мертвых поэтов», яркой звездой которого остался Юрий Александрович Влодов. И — читать книги творца, страстотерпца и пророка. Маленькие ли, большие. Читать.

P.S. В титрах многих фильмов мы часто видим фразу «при съемках ни одно животное не пострадало». Цитаты из книги «Люди и боги» я взял по памяти, так что извиняйте, ежели что не так. Но книгу, выпущенную издательством «Время», берусь прочесть обязательно.

 

Дача на Покровке, Презентация, Влодов

14.11.2012

Взято с сайта «Культурной инициативы».

ТЕАТР ЮРИЯ ВЛОДОВА

Выступление на памятном юбилейном вечере в ЦДЛ 5 дек. 2012 г

Сергей Касьянов. В одном из своих стихотворений Юрий Влодов написал: «Иисусов было семеро». По всей вероятности, и Юриев Влодовых тоже было семеро. Мы не будем все ипостаси Влодова в данном случае обсуждать. Я хотел бы сказать о 3-х Юриях Влодовых, которых я знал, в той или иной степени.

Начнем с самой низшей. Это когда Юрий Влодов писал за половину советских поэтов. Я условно говорю «за половину». Можно назвать Рубцова, Влодов написал ряд стихов в его последнюю книгу...

Вторая ипостась, это Влодов, который писал стихи классического образца, классического советского образца. Мне далеко не все нравится в том, что написано именно в этой сфере, это стихи о родине, о войне и так далее. Хотя есть несколько совершенно гениальных стихотворений, вероятно, они есть в той книге. Я не читал, к сожалению, ту книгу...

Людмила Осокина. Какую? «На семи холмах»?

Сергей Касьянов. «На семи холмах»

Антонина Ростова. А какое именно?

Сергей Касьянов. «Улетели луга». Я это стихотворение, к сожалению, не помню наизусть...

Я расскажу о том, как в 1994 году было такое смешное издательство «Московский клуб». Этот «Московский клуб» состоял из комсомольцев, которые наворовали очень много цемента и почему-то решили на основе этого цемента издать целый ряд книг. Среди прочих должна была быть и «Люди и боги» Влодова. Она, помню, была подготовлена. В ней было 333 стихотворения и 3 поэмы. Огромная была книга, практически полностью готовая. Планировались иллюстрации известных в то время художников. Можно даже сказать великих.

Уже появился, так называемый, главный редактор, это был Юрий Кублановский, и так далее..

В один прекрасный момент прихожу — нет ни издательства, ни главного редактора, он окончательно вернулся к себе на дачу, нет ни книги, ни рукописи, нет уже готового набора... Ну, комсомольцы проворовались... Но, к счастью, у меня сохранилась эта книга с авторскими пометками, и я на ее основании сделал оригинал-макет, думаю, когда-нибудь... он ждет своего часа.

И, наконец, я бы хотел сказать конкретно о Влодове в уже любимой мной его ипостаси. Ведь «Люди и боги» — это вершина его творчества. Но должен сказать, что человек, не знающий ситуацию с героями этой книги, и видя там имена «Христос», или там, «Бог», «Сатана», «Дьявол» и т.д., пугается. Это одна из причин, по которой влодовская книжка и вообще эти стихи пока не могут найти в полной мере своего читателя.

Дело еще и в том, что Влодов [сын актрисы] и сам артист. Он и читал свои стихи артистически. Для него это театр, театр Миньёлы. Вырезанные из картона фигурки, на которых написано «Христос», «Сатана, «Дьявол» и так далее. Самим Господом, самим Творцом (с маленькой буквы или с большой — неважно) в данной ситуации был Влодов. Благодаря ему эти фигурки из театра Миньолы оживали, благодаря его энергетике они жили, существовали, содействовали друг другу каким-то образом. Там этих персонажей совсем немного. Это, естественно, Христос, это Господь, это Сатана, вот Бог-отец и Бог сын, это Магдалина, Иуда. Ну, иногда, совсем редко, появляются другие персонажи. Там есть цикл, который не имеет прямого отношения к книге «Люди и боги», но кое-что к нему примыкает: это цикл о людях великих. Там ряд стихотворений о Пушкине, Екатерине Великой, стихотворение о Жукове... То есть, это некий, как бы вторичный театр, первичный театр — это «Люди и боги»...

И поэтому, не зная творчества Влодова в полной мере, люди просто пугаются: как же так? Почему у Влодова Сатана и Господь пьют на лужке? Как это вообще возможно? Что за бардак, что за кощунство? Что за кощуница?

С точки зрения этих людей Влодов — сплошная кощуница, или сплошной кощунник... А это всё персонажи его театра. Когда начинаешь это понимать, всё встает на свои места. И благодаря огромной влодовской энергетике, его мощнейшему космическому таланту, — это всё производит впечатление.

Вот, хочу одно стихотворение прочесть. Попробую также изобразить интонацию Юрия Александровича.

 

* * *

Всё скрестилось. И Спаситель поднял голову,

Желчным оком разжигая произвол.

Как секирой по расплавленному олову,

По глазам первосвященников провел.

«Разве истина в кровавой человечности?!..

Ха! — явились на позор, как на парад!..»

И таилось в предвечерней лунной млечности

Ухо Богово — округлый аппарат...

Покатилась иудейская история

Каплей крови по Господнему ребру...

И, похожие на пепел крематория,

Пейсы старцев трепыхались на ветру.

Юрий Влодов  «На семи холмах». Сборник стихов

Юрий Влодов. Люди и боги. Сборник стихов

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Источник: http://careers.ua/

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com