ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр КАРПЕНКО


Фото с сайта «45-я параллель»

www.ArtOfWar.ru

«Если жизнь в тягость — пиши. Не можешь писать — живи!»

Александр Карпенко.

Об авторе

Родился в г. Черкассы. Ровесник первого полёта человека в космос. Закончил спецшколу с преподаванием ряда предметов на английском языке и музыкальную школу по классу фортепиано. В 1980 году поступил на годичные курсы ВИИЯ (ВИМО), язык дари (фарси) с распределением в Афганистан. С августа 1981 года работал военным переводчиком в Кабуле...

РАССКАЗЫ

Плен

1.

Как я попал в плен, память молчит. Наверное, просто контузило, память отшибло, а враг, как говорится, не дремал... Как в том анекдоте: Василий Иванович упал с коня — и забыл японский язык... Собственно, в минуты бессознания надеяться можно только на то, что товарищи не бросят. А бросят они или не бросят — зависит от боевой обстановки. Больше, чем от того, хорошие это товарищи или плохие. Да ещё на Бога можно надеяться. Но Бог может рассудить по своему: дескать, человек хороший, приберу-ка я его к себе, пока он здесь не испортился... В общем, сплошная лотерея. «Очнулся — гипс, закрытый перелом...»

В плен мог попасть любой из нас. Потерял сознание — и с тобой делают что хотят. Но почему этим человеком оказался я? Может быть, это было возмездие за какие-то неправильные поступки... был временами груб с матерью... но нет, всё произошло совершенно случайно, и на моём месте мог оказаться кто угодно другой. Так что не стоит искать в том, что со мной случилось, какой-то свыше предопределённой закономерности. Просто я оказался крайним.

Нас поместили в какую-то многометровую яму — и поодиночке выводят на допросы. Чтобы мы не околели с голоду, два раза в день сверху спускают ведро с какой-то баландой. Нас пятеро, и все либо ранены, либо контужены. Времени нет: оно почти остановилось. Постоянно предлагают перейти в мусульманство. Собственно, это почти стопроцентная гарантия, что оставят жизнь. Но какая это будет жизнь?..

Я вспомнил сюжет из романа Голсуорси «Конец главы». Там в схожих обстоятельствах человеку предлагают под страхом смерти перейти в другую веру. Но человек этот неверующий. Хуже того, он поэт — а поэты, как известно, сплошь и рядом играют со смертью в поддавки. Но английский поэт был гуманистом. Он полагал, что не стоит из-за какого-то глупого предрассудка, каковым он считал любую религию, рисковать своей жизнью. Ведь жизнь человеческая бесценна! Всякая плата за жизнь изначально некорректна. Кстати, Уилфрид Дезерт (так звали молодого англичанина), не изобретал велосипеда. Так же считал и великий Леонардо да Винчи, считавший, что дело художника — творить, а не подвергать свою драгоценную жизнь всякого рода опасностям, которые способны её укоротить.

И Дезерт, недолго думая, легко отрёкся — от того, что он считал пустым и никчёмным. Я уже не помню, кем он считался — католиком или протестантом. Но странная штука: сам факт отречения впоследствии неблагоприятно сказывается на судьбе человека. Англичанин плохо кончил, а Леонардо просто повезло, что его взгляды так и остались теорией... Как бы ни условна была наша вера, отступников презирают все. Считается, что они дали слабину именно там, где необходимо было проявить мужество, волю, несгибаемость характера. Вера — только повод.

Но что же делать мне? Соглашаться на переход в мусульманство в любом случае противно и недостойно. Как же они станут торжествовать после этого! Ведь человек теряет при этом данное ему отцом и матерью имя, то есть, в сущности, предаёт не только своих боевых товарищей, но и своих родителей. Правда, мама, я знаю, предпочла бы всё, что угодно — лишь бы снова увидеть своего сына живым. Вот она живёт как раз по заветам Леонардо. А отец, кадровый военный, никогда бы не понял и не простил мне подобного предательства...

Надо что-то решать. Незаметно подкрадывается момент истины. Мы же не Руцкие какие-нибудь. Выкупа за нас никто не даст. Можно, конечно, потянуть время, объяснить «духам», что такие решения легко не даются. Хорошо бы дождаться обмена на кого-то из пленных «духов» — ведь бывали же такие случаи. Надежда умирает последней. Вспомнилась мама. Как она будет горевать, если я не вернусь. Единственный сын! Защитник Родины! Надежда и опора!

А что если попробовать бежать? Но выбраться отсюда практически нереально... нас даже боятся выпускать на поверхность! И тут мне пришла в голову неплохая идея. Хорошо бы попытаться её реализовать! Нас здесь пятеро. Если один человек станет на плечи другому, а остальные три проделают то же самое со своими предшественниками, появляется шанс выбраться наружу. Правда, там всегда стоит часовой. Но ведь его можно и прихлопнуть. Особенно ночью! Вот только согласятся ли четверо из нас пожертвовать собой, чтобы кто-то один попытался выбраться наружу? Как-то с трудом в это верится...

Поговорил о своём плане с ребятами. Честно говоря, всем уже осточертело находиться в неизвестности. Третий месяц баланду кушаем. С моим планом согласились — с той лишь поправкой, что счастливчика выбираем жребием, на пальцах.

Бросили жребий. Последним выпало быть Володе. Жребий я принял как должное: не обрадовался такому исходу, но и не особо расстроился. Неизвестно ещё, чем вообще закончится эта авантюра. Вовку ведь могут и пришибить там, наверху. А может случиться и наоборот: он пристукнет часового и попытается вытащить нас.

Ночь. Вытащили Вовку. Ждём. Вслушиваемся. Тихо, как в гробу. Неужели он выбрался и сбежал, забыв об остальных? Не хочется верить в такую возможность. Неужели человек на такое способен? Два часа ожидания убеждают меня: да, способен. Жизнь любой ценой — и пусть весь мир горит синим пламенем! А как же мы? А ещё говорят, что люди сплоченнее всего в экстремальных ситуациях!

Честно говоря, на душе совсем паршиво. Завтра уже будет всё по-другому. Как в том анекдоте: «водка, которая вчера ещё стоила три шестьдесят две, сегодня стоит четыре двадцать!» Чувствую, что утром всех нас выведут и расстреляют. За то, что организовали побег своего товарища. Даже если он уже далеко. Злобные они все почему-то, эти «духи». Но разве это человеческая жизнь — всё время прятаться, как зверьки, по горам, холодать, голодать, быть на положении изгоев своей страны... невольно озвереешь. Зло порождает зло.

Рассвело. И тут — команда сверху, на плохом русском языке. По одному — вылезай! И толстая длинная верёвка.

2.

Я прожил несколько ужасных минут между неизбежностью смерти и реальностью жизни. Честно говоря, я не ожидал, что такое распространённое на войне событие, как попадание в плен, способно выбить человека из равновесия и лишить его присутствия духа. Я больше не был самим собой: я был лишь призраком того человека, которого уважали товарищи и который уважал сам себя. Но ведь мы воспитывались в лоне старой советской системы! И где-то в генах у нас глубоко засело, что плен, невзирая ни на какие смягчающие обстоятельства — сродни предательству и что лучше смерть, нежели пленение. Как я завидовал своему сокурснику Серёге Дорошенко, погибшему геройской смертью! Его участь казалась мне более достойной, чем моя.

Серёга выполнял какое-то очередное боевое задание — и попал со своим батальоном в засаду. Лупят по тебе со всех сторон — а ты даже голову не смеешь поднять! А со скал тебе в глаза летит гранитное крошево — от частокола пуль даже могучий камень крошится и становится тяжёловесной пылью, а то и галькой. И ты не смеешь подняться — просто чтобы, на худой конец, оценить обстановку! Сергей вылез из бронетранспортёра через боковой люк и пополз к арыку — единственному месту в ущелье, где можно было хоть как-то спрятаться. И вовремя: через пару минут в его бронетранспортёр кто-то попал из гранатомёта, и он стал дымящейся смоляной массой. Наверное, оставшиеся в живых машины приняли решение любой ценой прорываться сквозь огонь. Но Сергей уже ничего об этом не узнает. Он, лёжа в арыке, прикрывал отступление своего батальона автоматным огнём. Кончились патроны, и Сергей пополз к командирской машине пополнить свой арсенал, а заодно и узнать планы руководства... Но доползти ему не удалось. Пуля пробила навылет обе его ноги, и он даже на какое-то время потерял сознание. И тут произошло самое отвратительное из того, что иногда бывает на войне. Остатки колонны рванули в прорыв, оставив беспомощного Серёгу на произвол судьбы, даже не зная ещё, что он тяжело ранен и не сможет уцепиться за машину. Командиры поспешили спасать свою шкуру. И им, подлецам, это удалось! А Серёга оставил для себя последнюю гранату, почему-то вспомнил маму, замер, как неживой — и стал дожидаться момента, когда духи подойдут поближе. Наверное, он мог бы, поразмыслив, сдаться в плен, тем более, что его предали свои же товарищи. Но он остался твёрд духом — и подорвал себя и приблизившихся врагов гранатой.

У нас много рассказывали об этом случае, и он мне навсегда врезался в память, тем более что мы вместе учились. Я вспоминал о Сергее в ночь перед расстрелом. Когда нас выводили по одному, вся прежняя недолгая жизнь прокрутилась у меня в памяти. Тихий украинский городок на Днепре. Почему-то вспомнилось, как бы бродили вечерами по одноколейке и искали светлячков. Как давно это было! Я сам стал маленьким беспомощным светлячком, в котором едва теплилась жизнь. Но как же мне хотелось жить! Ведь я так и не успел ничего повидать на свете. Ведь живёт где-то в домике у леса девушка Юля, к чьим окнам я приходил вечерами, пел ей... нет, не серенады — какие-то популярные песни, типа шлягера Стаса Намина, «Мы желаем счастья вам»... Шанса на спасение не было. Как только кто-то из нас вылезал из ямы, тут же раздавалась автоматная очередь. Потом оказалось, что это духи так шутили, чтобы попугать нас и заодно поднять себе настроение. Но наша судьба была уже решена. В более высоких инстанциях. Нас, пятерых, включая пойманного ночью Володю, обменяли на десятерых духов. Когда я узнал об этом, не смог сдержать слёзы — слишком много переживаний накопилось на это время. Нас сразу же отправили в госпиталь, а потом — в отпуск домой.

Что же я расскажу дома — родным, друзьям? Лгать, конечно, нехорошо. Но рассказать всю правду ещё труднее. Да и кто поверит? Отлежаться бы где-нибудь на необитаемом острове и постараться всё забыть, как дурной сон! Но кто же даст мне такую возможность? Весь вопрос в том, выдержат ли мозги такую нагрузку. Не свихнусь ли? Кто знает...

Стр. 2

ЛирикаСтихи для детей Рассказы — ЭссеСтатьи, критика, рецензии

Вера Бутенко-Трубецкая. Евгения Джен Баранова и Александр Карпенко в проекте «45-го калибра» «Музыка во льду»

Об авторе

Песни Александра Карпенко в исполнении автора:

1
29.04.05
«У мальчишки украли лицо».
1,9

Загрузить!

2
29.04.05
«Поговори со мной, трава!»
2,4

Загрузить!

3
29.04.05

«Сирано».

2,9

Загрузить!

Электронная книга «Осенний дебют». Формат PDF, объем 1250 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Букет цветов в шляпной коробке

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com