ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ирина КАРЕНИНА


 

Ирина Васильевна Каренина родилась 12.05.79 в Нижнем Тагиле. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького. Автор шести поэтических книг. Публиковалась в журналах «Урал», «Новый мир», предыдущая публикация в «Знамени» — № 7, 2014. За стихи «Мы ехали читинским, в прицепном» («Знамя», № 12, 2011) — премия «Дебют в “Знамени”», назначенная Фондом социально-экономических и интеллектуальных программ), премия имени Виктора Астафьева. Живет в Минске.

 

 

Ирина Каренина

ПОДАЛЬШЕ ОТ ДУРНОЙ ЛЮБВИ

 

Артикль №35 2017.

Клуб литераторов Тель-Авива

 

* * *

 

Так ли, эдак, жива ли, едва ли,

Нелюбима, любима — один

Знает Бог, как стишков трали-вали

Домотали до ранних седин.

 

С неба облако сыпалось мелом

И тоской на затылок и лоб:

Голова моя мечена белым,

Горло полно обидой взахлеб.

 

Что тебе-то, дурак-пересмешник,

Сердца глупость, прощеное зло,

Мой седой, мой собачий лобешник,

Золотое, как время, чело!

 

 

* * *

 

Ну, создал дурой Бог соседку по купе

С обкромсанными флоксами в ведерке,

Из каждой чепухи творящую ЧП,

С лицом ржаным, подобно хлебной корке:

 

Так ситный, подгорев, рыжеет, ноздреват,

Так баба деревенская алеет,

Кричит проводнику, ссылается на блат —

Оставь, она иначе не умеет,

 

Лишь сына теребит — полей, мол, огурцы,

Терзает внучку драмой огородной,

И все-то у нее в округе подлецы,

А я и вовсе признана негодной.

 

Нам ехать только ночь, но, ненависть соча,

Дурной язык старухи быстро мелет —

И всем уже невмочь, попутчики молчат

И стелют подорожные постели.

 

Ни чаю выпить, ни в окошко поглазеть,

Ни на халат сменить тугое платье —

Сидеть, и от тоски и гнева розоветь,

И ждать Москвы, как снятия с распятья.

 

На фоне прочих бед, конечно, чепуха —

Тетеха, что бодливая корова,

И злых ее словес нелепая труха,

И неудобь передвижного крова.

 

«Пройдет, пройдет, пройдет...» — стучит, скрипит вагон,

Старуха смотрит в спину ядовито,

Когда ты покурить уходишь на перрон,

Случайно дверь оставив приоткрытой.

 

 

* * *

 

Переболею — и кончится, и уйдет

Вместе с простудой мутная пустота.

Лед на моих ладонях, и в горле лед,

Сердце и то — расколотый кубик льда.

 

Переболею — и выживу, не умру,

Заново буду учиться — любить, дышать...

Все, что забыла, вспомню и вновь сотру,

Выдам бумаге белой, карандашам,

 

Выпотрошу (пусть томит и зовет тоску),

Выпишу в столбик — и тут-то ему хана:

Все, что угодно, идет на прокорм стиху,

В топку души — на вечные времена,

 

Где кочегарит Бог, где немой пожар —

Только затем, чтобы в ночь выкликать слова.

Переболею — утихнут озноб и жар.

Буду жива.

 

 

Полный рот плача

 

1.

 

Набрав полный рот плача,

Молчала, глаза пряча,

Вздрагивала горячо,

Утыкалась в плечо...

Помнишь, как это было?

Подруга постель стелила,

Полыхала белым зима,

Печаль сводила с ума —

Платье нелепой кройки,

Города чужие и койки,

Понимающие друзья,

Мука: все это — я,

Руки мои под ветром,

Поезда-мои-километры,

Дороги-твои-мосты...

Счастье мое: ты.

 

2.

Прокляты трижды проводы и провода...

Валентина Беляева

Боль — не порок, а тоска — беда,

Все бы ей убивать.

Долгие проводы, звезда в проводах,

Расстеленная кровать —

 

Чужая, с чужим и белым бельем,

Полные губы слез,

Да — по одной — на плечо твое...

Ноябрь к нам с тобой прирос,

 

Полные руки его щедрот,

Выронишь — так держись.

Лед мой оттаивая рот в рот,

Что ты давал мне — жизнь?

 

Что бы там ни, я еще дышу.

Солью семи потов

На языке своем дорожу,

Крестом из многих крестов,

 

Воздаянием за и памятью о,

Лучшим, что было здесь.

Так вот и помню тебя всего.

Так вот и снишься — весь.

 

 

* * *

 

Дернешь подальше от этой дурной любви —

Рук этих, губ и взглядов исподтишка,

Мысленно загадаешь: «Останови!».

Будет сосать под ложечкой: в дураках

Только б не оказаться в десятый раз,

Ибо вся жизнь твоя глупость и чепуха.

Что тебе надо от этих прозрачных глаз?

Кутайся в зиму, в сугробы ее, меха,

Меньше и больше все это того, что ты

Вынести можешь, не изменясь в лице.

Тихо качнешься на краешке пустоты:

Только б, сорвавшись, не умереть в конце,

Заново крылья вырастить из спины,

Вместо сожженных выстроить корабли...

Только бы те, кого все-таки ждешь с войны,

Хоть бы к кому, но живыми с нее пришли.

 

Артикль №35 2017.

Клуб литераторов Тель-Авива

 1    2

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com