ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алла ХОДОС


Об авторе

 1        4    5    6    7    8    9    10    11    12 

 

* * *

 

Старость лезет из углов.

Рассыпает свой улов.

Свой рассеянный и зыбкий,

свой серебряный улов.

Я вчера лежала в зыбке!

Не улавливай меня!

Не выуживай из дня!

Вспышкой зябкого огня

не стращай. Глаза слезятся.

Поздно уж, смешно бояться.

 

 

* * *

 

Много вины накручивается.

Наматывается срок.

В кудрях седых мучается,

жалуется ветерок.

Шарф размотать душащий.

Пусть обдаст холодком

ветер, меня не слушающий,

бегающий босиком.

 

 

* * *

 

Леность охватила её.

Досада поднялась в ответ.

Досада разбудила злость.

Злость испугала её.

Спасительная леность разлилась...

 

 

* * *

 

В страданьи угол есть один,

уютный и удобный.

В углу сидим, в окно глядим,

из кухни запах сдобный,—

страданья дух съедобный.

Не всё из-за угла видать,

зато какая благодать,

когда опара зреет!

Когда ты не один, дружок,

съедаешь горький пирожок,

а жизнь сквозит и греет.

 

 

* * *

М.З.

Любить чужое как своё.

Чужого бога, сына, брата,

и родины чужой быльё.

На грани страсти и разврата

любить любое как своё.

Сестру чужую, чью-то кровь,

пролитую во имя блага.

Ах, сердце, ты ведь просто фляга,

откроешь — вырвется любовь.

 

 

* * *

 

Как раньше бурлила, урча, понукая,

так ныне течёт моя жизнь, припевая.

И не потому, что судьбы избежала,

а лишь потому, что я зубы разжала.

 

И даже улыбка, которую долго

под носом носила без всякого толка,

совсем изменилась, как губы разжала,

язык проглотила, осиное жало.

 

 

* * *

 

Сонный мир умылся лапой,

на огни надел цветы,

чтоб вошёл ты тихой сапой

прямо в область красоты.

 

Эти розовость и алость,

птиц взволнованный подъём, —

чтобы слово отзывалось

в сердце стиснутом твоём.

 

 

* * *

 

Эта искра добра и доверия к Божьему миру.

Тихо дуй на неё, молча в трубочку.

Створки закрой.

Чтоб со страху не пятиться больше,

любя свою кару.

Ну-ка, жару поддай, я за этим слежу, я с тобой.

Подавай кислород регулярно. Работай как домна.

Ну и что, что темнеет в глазах? На душе хорошо.

Видишь, небо горит надо всем, что тепло и укромно.

На дорогах лежит мешковатый снежок.

Этот стих пусть пойдёт на растопку.

Оторвётся листок от пожара.

Чуть зелёный, уже красноватый

летит, сквозь горнило прошёл.

Долго плавится будет твоя оловянная кара.

Разгорайся, стишок.

 

 

* * *

 

То ли видимость плохая,

то ль решётка, то ли сетка.

Пеленою застилает

зренье. Воздух едкий

ест глаза. Пожар ли? Смерч ли?

Пепелище или память?

Молча смотрит в очи смерти

человек. Печали паперть.

Горя зга. И вдруг надежда

сердце старое подбросит.

Стёклышки протрёт невежда

и отсрочки не попросит.

 

 

* * *

 

Последняя минута, когда она в воздухе,

в воде, в огне, в театральном фойе,

всё равно происходит в космосе,

с космосом наедине.

 

 

КАТРЕНЫ

 

* * *

 

Не так трудиться, чтоб совсем забыться,

а так трудиться, чтобы возродиться.

Лопату что ль держу не тем концом?

Машу, мелькает прах перед лицом.

 

* * *

 

Одуванчики под луной.

Их последние ослепительные минуты.

Вот закатилась луна,—

Осыпались одуванчики в темноте.

 

* * *

 

Сочетания слов упоительны.

Сочетания вин усыпительны.

Зажмурься покрепче и пей до дна:

Сольются твоя и моя вина.

 

* * *

 

Сколько в мире красоты

Тонет в море пустоты!

Что за жуткая воронка!

В ней исчезнем я и ты.

 

* * *

 

Время седыми космами нас укрывает.

Едва различимы лица.

Волосы, волосы,

длинные, как скатертью дорожка.

 

* * *

 

Я школьница и не могу отвлечься.

Урок, как барабан, стучит в ушах.

О, дроби бесконечность!

Как сделать шаг?

 

 

ПАСТОР

 

Пастор возвращался со службы вечерней

в облаке водной пыли.

Плыл, усмехаясь, дорогою терний

на голубом «Олдсмобиле».

 

Когда о стекло ударился камень

или собака приблудная,

он на мгновенье лицо руками

закрыл. Мелодия нудная

Вдруг зазвучала. Включил ли он новости

или усилился ветер, —

он позабыл, задремав от усталости,

как забывают о смерти.

 

Его обвинили в наезде на нищего

безумного бездомного бродягу,

который в раю непременно отыщет его,

и, может быть, простит его, беднягу.

 

 

* * *

 

В такую ночь,

когда ни сна, ни зги,

зачем встаю с неправильной ноги?

Зачем спешу не в ванную, не в сад,

а в омут, где предчувствия кишат?

 

А вдруг меня догонят, уличат,

заставят умничать и враз разоблачат?

 

Или начнут, не слушая, кричать.

Что я тогда смогу им отвечать?

Вдруг выйду, как Нева, из берегов

и — вспять, ведь я люблю своих врагов!

 

 

* * *

 

Ты говоришь, что рамки можно раздвинуть..

Но тогда в них войдёт толстая леди из детской книжки,

проглотившая паука, кошку, корову и лошадь.

Даже странно, что она ещё живая.

Не подходи к ней близко, может оказаться,

что она людоедка.

А между тем ты знаешь, друг мой любимый,

какая девственная стыдливость и молочная нравственность

вдруг прорезываются на грани страсти и безумья?

Расшаркиваясь огромной ножкой,

леди говорит, что больше не будет.

Прикрыв опухшие веки,

представляет, как пойдёт она бочком, бочком,

обходя за версту все рамки, и даже на муравья не наступит.

Как сядет на траву, но не будет есть завтрак, состоящий

из твоего великодушия и заботы,

а нарвёт одуванчиков букетик,

не тех, которые сами себя высевают,

а тех, что ещё не поседели,—

ведь рано подводить итоги

осознавшей свою вину людоедке.

Отёкшая Офелия наденет веночек

и тонким голосом споёт

о своей любви неизбывной.

 1        4    5    6    7    8    9    10    11    12 

Стихи — Проза Критические заметки, рецензии

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com