ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алла ХОДОС


Об авторе

 1        4    5    6    7    8    9    10    11    12 

 

 

* * *

Б.

В страданьи угол есть один,

уютный и удобный.

В углу сидим, в окно глядим,

из кухни запах сдобный, —

страданья дух съедобный.

Не всё из-за угла видать,

зато какая благодать,

когда опара зреет,

пока ты не один, дружок,

съедаешь горький пирожок,

а жизнь сквозит и греет.

 

 

* * *

 

Неродную тяжёлую тему —

как рубашку убитого — к телу,

чуть живому,

с внезапной надеждой:

вдруг согреется под одеждой?

 

 

* * *

 

Заматеревшая душа

всё так же ищет разговора.

Из ниши, чтобы вопрошать,

глядит во мраке коридора.

 

Она напоминает мышь

летучую. И запах пыли,

подгнивших яблок, старых крыш

мешает ей расправить крылья.

 

 

* * *

 

Наслаждение покоем,

тишиной, прохладой, светом,

темнотой, волненьем, шумом,

морем, месте на пустом,

тем, что так однообразно

точит камни, гасит думы,

иль заболтанным приветом,

или фиговым листком.

Прилипающее к коже,

пристающее к сетчатке,

к барабанной перепонке

прижимающееся,

на любовь оно похоже,

и сырые отпечатки

оставляет на брусчатке,

удаляющееся.

 

 

* * *

 

Как раньше бурлила, урча, понукая,

так ныне течёт, моя жизнь, припевая.

И не потому, что судьбы избежала,

а лишь потому, что я зубы разжала.

 

И даже улыбка, которую долго

под носом носила без всякого толка

совсем изменилась, как губы разжала,

язык проглотила, осиное жало.

 

 

* * *

 

То ли видимость плохая,

то ль решётка, то ли сетка.

Пеленою застилает

зренье. Воздух едкий

ест глаза. Пожар ли? Смерч ли?

Пепелище или память?

 

Молча смотрит в очи смерти

человек. Печали паперть.

Горя зга. И вдруг надежда

сердце старое подбросит.

Стёклышки протрёт невежда,

но отсрочки не попросит.

 

 

* * *

 

Будь в своём репертуаре.

Если можешь, на гитаре,

а не можешь, так молчи,

слушай, ножками сучи.

 

Всюду будь в своей тарелке.

В общем хоре, на галерке.

В туалете пережди

и повторно в зал войди.

 

Будь в своём репертуаре.

Не спеши, как на пожаре.

Думай раз, и думай два,

наконец, в пожар бросайся,

жить в пожаре оставайся,

жареная голова.

 

Угождай своей планиде.

Поздно вечером, в хламиде,

выползая на балкон,

созерцай её качанье,

разгоранье, угасанье,

уважай её закон.

 

 

* * *

 

Когда сидишь на стуле,

когда бормочешь ты,

зачем толчёшь ты в ступе

частицы суеты?

 

И маленький поступок

как аленький цветок

зачем ты отправляешь

в журчащий водосток?

 

И волос вырывая

седой из бороды,

зачем ты застываешь

над чашей ерунды?

 

 

* * *

 

Brakes failed

Александра Золоторевская

 

Разрыв не может быть успешен.

Стыдливой шторкой занавешен,

наш, постепенный и стеснённый,

живёт надеждой затаённой.

 

А тот, внезапный, спорый, бурный,

шёл на «ура», под марш бравурный,

и следом устремлялись массы.

 

Теперь лишь нежности запасы

шуршат как дождь, как сено в мае.

Привычка маяться? Не знаю.

 

 

* * *

 

Я разлюбила толчки, измененья,

рок и судьбу. (Приношу извиненья!)

Я приучилась мучений стесняться

не до конца разучившись бояться.

Даже смеяться в страданий пучине

я научилась (ура дурачине!)

Всё потому, что сквозь страх свой неглавный

я так люблю переход этот плавный

к жалости старой, от слёз раздобревшей,

долгой, как дождь над разбитой скворешней.

 

 

* * *

 

Сердце любимое прячется в зелени,

в литературе, во времени.

 

Нынче погода прохладная, ясная.

Так убери свои стрелы, несчастная!

 

Створки захлопни свои запылённые,

сердце разбитое, неутолённое.

 

Но запираться оно не приучено.

Столько на каждую дверцу накручено!

 

Сердце не хочет смириться, поправиться.

Слишком ему, своевольному, нравится

 

сердце другое, лишённое бремени,

злое, живое, во времени.

 

 

* * *

 

Бьёт судьба своим серебряным копытцем —

то ли искры, то ли слёзы высекаются.

И пока ещё страдаешь любопытством,

соглашаешься не прятаться, а маяться.

 

И пока ещё бестрепетно востребован

голосок её простуженно-серебряный,

буду гоголем таким, таким вот лебедем,

пух-пером, её дыханием колеблемым.

 

 

* * *

 

Да я бы дорогое

на привязи держала.

Таскала за собою,

из рук не выпускала.

И в шёрстку погружая

морщинистую щёку,

я б думала: «Какая

хозяйка я!» И в строку

не ставила б я лыко

любимому объекту!

...Но тихо так, без крику,

надев на шейку ленту,

ошейник, ожерелье,

от сердца ключ с замочком,

я всех их отпустила:

собачку,

птичку,

дочку.

 

 

* * *

Ал. К.

Какой же не любит полёта, езды

татарин, мордвин, Березовский, Бжезинский!

Лететь или ехать без цели и мзды —

преодолевать потолок этот низкий!

Свой дом за углом приберечь на потом,

потомкам оставить или кредиторам,

которые, может, сломают твой дом!

Бродить по чужим потолкам, коридорам.

Вот Франца тревожного шупальце-след.

Пыльца Ниобеи лежит как побелка.

Умчаться бы в то хорошо, где нас нет!

Вот жизнь, вот права, вот удача, вот сделка!

 1        4    5    6    7    8    9    10    11    12 

Стихи — Проза Критические заметки, рецензии

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com