ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лариса ГУМЕРОВА


1853 — 1900

ПОКУШЕНИЕ НА ЧИСТОТУ,

 или ПОЧЕМУ АМЕРИКА ВПЕРЕДИ

Лики Русского Апокалипсиса

Владимиру Сергеевичу Соловьеву,

зодчему и рыцарю русского Духа

посвящается.

1997

О В. С. Соловьеве, его жизни и взглядах можно прочесть в статье Прот. Александра Меня.

«Появление «Русской Америки» не могло бы не повлечь за собой возникновение теснейших, огромной важности культурных узлов между Россией и восходящей, одаренной огромными потенциями, молодой культурой Соединенных Штатов...

Русская Америка образовала бы вторую Россию, несравненно меньшую, но передовую, предприимчивую и главное — демократическую. К середине ХХ столетия, вместо изнемогания под тиранической властью, русские достигли бы уже более гармонического строя и более нравственного, мягкого и справедливого уклада жизни».

Д. Андреев, «Роза Мира»

I

Через 3 года исполняется 100 лет со дня смерти великого философа, писателя и христианского мыслителя Владимира Сергеевича Соловьева.

Сегодня уже никому не надо доказывать, что у России нет и никогда не было философа и общественного деятеля подобного ранга, блеска и масштаба личности. Владимир Соловьев прожил короткую жизнь (1853 — 1900), но еще в юности был признан и широко известен, как выдающийся гений мировой философской мысли. Его труды остаются фундаментальными для изучающих русскую историю и культуру, они издаются и переиздаются на многих языках. На имя Вл. Соловьева постоянно ссылаются современные исследователи, в его честь организуются и открываются общества, фонды, курсы и семинары во всем мире. А вот в самой России над именем его по сей день «сомкнуты глухие воды молчания и забвения», по выражению Д. Андреева. Случайно ли это?

Уходящий век для России стал веком страшных испытаний и как следствие этого, этапом значительного экономического и социального отставания в ряду мирового сообщества. Все мы дети железного занавеса. Как бы часто ни повторялось с гордостью пресловутое зато мы делаем ракеты, — ни богаче, ни счастливей, ни свободней мы от этого не становимся. Россия, бывшая 100 лет назад по многим показателям жизни и экономики впереди Америки, пребывает в нищете и отсталости по сей день. По сей день страдает ее народ, что проявилось с особой достоверностью после краха всех коммунистических декораций. Да и будущий день России еще пока зыбок и остается под большим вопросом.

Тем не менее у русских есть основания для оптимизма. Разными путями может свершиться духовное возрождение, и один из них, несомненно, — это идеи и труды Владимира Сергеевича Соловьева. Гранитная глыба, оперевшись на которую можно подняться и сделать шаг. Русские всегда были живы идеей более, чем хлебом насущным. Величайшее недоразумение и несправедливость заключаются в том, что до сих пор идея наша — родная, доморощенная, исконно русская — пребывает в забвении и поругании, словно Илия Муромец свет Иванович, остается невостребованной, как и жизненно насущной. Попыткой преодоления этого недоразумения, пусть поздно, пусть только спустя 100 лет, конечно же, далеко не исчерпывающей, — и является данная небольшая работа.

II.

Как это ни странно звучит, но у русского философа и ученого с мировым именем Владимира Сергеевича Соловьева фактически не оказалось достойных преемников и последователей. Те же, кто объявил себя таковым, не только не следовали, но неузнаваемо извратили и принизили его идеи, фактически дискредитировали его дело. Еще в 1892 году Л. Н. Толстой назвал этих людей безнравственными. «Признаки совершенного распадения нравственности людей fin de siecle и у нас», — писал Лев Толстой жене, после того как узнал о речи Д. Мережковского «О причинах упадка русской литературы». Сам Соловьев не относился к деятелям нового направления серьезно, считая подобный образ мыслей и творчества проявлением ущербной ментальности. Но, как показали события последнего столетия, оба русских светила, увы, в этом вопросе были трагически далеки от истины.,В статье Александра Зинухова, в газете «Совершенно секретно» (№ 5, 1997 г. статья «Бал у сатаны», посвящена творчеству М. А. Булгакова) читаем:

«Факты свидетельствуют, что уже в начале ХХ века в среде интеллигенции проявилась тяга к мистическим ритуалам. «В каком-то салоне, — вспоминал А. Белый, — кололи булавкой кого-то и кровь выжимали в вино, называя идиотизм «сопричастием»...

 

И далее:

 

«Ритуальное действо называл «сопричастием» Вячеслав Иванов. С 1 на 2 мая 1905 в Петербурге (1 мая 1905 года христиане праздновали Пасху, а сатанисты — шабаш) на квартире поэта и драматурга Н. М. Минского... по инициативе Вячеслава Иванова собрался кружок мистически настроенной интеллигенции. Все члены его, взявшись за руки, производя ритмические телодвижения, пытались ввести себя в некое религиозное состояние, именуемое одержимостью. При этом совершались жертвоприношения с питьем человеческой крови. ...В 1920 году при реконструкции одного из арбатских домов обнаружили на стене изображение дьявола. Предположили, что там был алтарь, на который сатанисты возлагали обнаженную женщину».

 

Андрей Белый в романе «Петербург» о том же говорит устами усредненного профессора статистики:

 

«Вы думаете, что гибель России предуготовляется нам в уповании социального равенства? Как бы не так. Нас хотят просто-напросто принести в жертву диаволу».

 

А вот строчки из стихотворения молодого Карла Маркса «Скрипач»:

 

Адские испарения поднимаются

и наполняют мозг,

пока не сойду с ума,

и мое сердце в корне не переменится.

Видишь этот меч?

Князь тьмы — продал его мне.

 

Насколько ошибались и Л. Толстой и В. Соловьев, называя новомодных литераторов-символистов людьми безнравственными или духовно незрелыми, отчетливо показало время. Однако и по сей день имена Минского, Вяч. Иванова, Брюсова, Сологуба произносятся со священным трепетом, причисляются к лику святых Серебряного века. О Владимире Соловьеве едва ли упоминают и в исторических скобках. И это не простая несправедливость. На мой взгляд, это продолжающаяся и сегодня большая национальная драма, если не война. Зверское убийство о. А. Меня, до сих пор не раскрытое, — это ли не доказательство страшной и мало кому пока прояснённой реальности? Свои основные религиозно-философские труды о. Александр посвятил памяти В. С. Соловьева.

Сказать о Владимире Сергеевиче Соловьеве то, что должен знать каждый, кому дорога Россия, представляется сегодня давнишним и наиважнейшим долгом. Как необходима и оценка деятельности тех, кто вольно или невольно способствовал началу духовного помрачения России. Такая оценка, которую мог бы дать сам Рыцарь-Монах (определение А. Блока). Других — философских, научных, поэтических, литературных — более чем достаточно.

Отнюдь не претендуя на исчерпывающее понимание и освещение философских глубин многочисленных трудов русского духовного гиганта, автор лишь пытается следовать взгляду Вл. Соловьева в вопросах чисто литературных и не отступать от его принципов в определении жизненных приоритетов. В небольшом эссе Читателю будет предложено оценить события русской истории не через внешние события и факты, а через непосредственные ощущения человеческой души, пытающейся выжить в чужеродной, искусственно навязанной ей атмосфере советских подмен.

 

III

 

Волею судьбы, говоря о Соловьеве, закономерно говорить и об Америке. Как ни странно это звучит, но Америка — это страна Владимира Соловьева, страна многих его сбывшихся, самых заветных чаяний и надежд, страна его духа. Америке удалось раскрепостить индивидуальные, творческие, игровые способности человека, не разлучая его с Богом. Америка на деле, в повседневной жизни, воплотила многие самые дерзкие и светлые мечты человечества. Что бы ни говорили о ней плохого или хорошего, не будем забывать, что прежде всего Америка — это христианский мир, тот самый, скрыть который от нас и пытался пресловутый «занавес».

Только здесь пока не льются реки человеческой крови, только здесь провозглашена гарантированная и защищенная Законом цена человеческой жизни и достоинства. Лучшего места для жизни семьи и детей на земле не существует, как и лучшей демократии — пусть далеко не совершенной, но вполне действенной. То, что в продолжение ста лет упорно разрушалось и уничтожалось в России, — живет, здравствует и процветает в Америке. То, что сломали и осквернили многочисленные русские и советские «-исты», дышит и радует глаз здесь, светлым памятником всему лучшему, что было, есть и, хочется надеяться, обязательно будет еще в России.

Христианство в Америке реально и действенно соединено с демократией, гуманизмом и прогрессом — о чем и мечтал, что и хотел завоевать для России ее Рыцарь-Монах. The Spirit of America — брат русскому Духу. Америка воплотила то, чем было переполнено любящее и страдающее сердце Владимира Сергеевича Соловьева.

Высшая справедливость и в этом мире все-таки торжествует. Любое творческое усилие или начинание, а тем более — подвижничество и страдание за других, не пропадает даром и обязательно вознаграждается сторицей, подхватывается потомками.

Потому что Добро всегда побеждает зло. Надо только научиться в это верить, несмотря ни на что.

16 июля 1997 года.

Канун памяти Св. Царственных Мучеников.

Мэриленд, США

Религия торможения

«Я презираю коммунистическую веру, как идею низкого равенства, как скучную страницу в праздничной истории человечества, как отрицание земных и неземных красот, как нечто.., посягающее на мое «я», как поощрительницу невежества, тупости и самодовольства».

В. Набоков. «Юбилей», 1927г.

В 1959 году Хрущев впервые побывал в Америке и не нашел иного объяснения увиденному, кроме как ложь и обман. Это что же, каждый американец может иметь телефон? И не один? Хоть три, если просто захочет? Ложь. А это как же, автостоянка перед Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе забита машинами... студентов? Новая ложь. Генсек был в бешенстве. Он не мог поверить собственным глазам. Что касается знаменитых уже тогда американских дорог и автодорожного сервиса, то единственно что смог Никита Сергеевич ответить президенту о своем впечатлении, что они-де нам, русским, и не нужны. Ну конечно, зачем русскому человеку хайвей? В лаптях, своим ходом, да по родной грязи — оно привычнее. Русский человек просто обожает свое убожеcтво и привык им гордиться. Хрущев, застигнутый врасплох американским благосостоянием на деле, а не в резолюциях и постановлениях, постоянно заявлял, что его обманывают. Каждый ведь понимает так, как научился тому. Вернувшись на родину, Никита Сергеевич тут же бросил грозный клич «догнать и перегнать Америку!», этакую нахалку, осмелившуюся быть впереди великого и могучего СССР. И яростно взялся... за кукурузу.

А ведь еще в 1955 году, в Женеве, советскому лидеру была предложена не кукуруза и не хлопья кукурузные, а идея открытого неба, объединения с Западным миром, «свободный и дружественный обмен идеями». Генсек назвал тогда эти предложения «неприкрытым шпионским заговором против Советского Союза». Разве мог он, плоть от плоти только что почившего вождя и корифея, понять язык, на котором разговаривали в нормальном, не перевернутом революциями мире? В мире, где на самом деле существует доверие и где люди вполне адекватны, то есть серьезны, но и открыты. В мире, где между людьми, как норма общения, принята искренность. Нашему же тогдашнему лидеру был понятен лишь язык ненависти, вражды и шапкозакидательства — советского интеллектуального убожества и агрессивного невежества.

Так ничего, кроме кукурузы и грозного лозунга, Хрущев нам из Америки тогда и не привез. А ведь целый мир и вся Америка были предложены России, уже в те далекие годы. И все-таки с 1955 года дух Женевы прочно поселился в мире — дух диалога, мира и разоружения, Дух надежды.

Это вообще был особенный для России год. Начинался он с кометы, космической гостьи земли. Затем последовало и планетарное событие: Женева. Дивная и неподражаемая Има Сумак тоже наподобие кометы озарила в этом году русский небосклон. Ее неземной, «космический», божественный голос — что он провозгласил тогда в стране победившего зла, что архангельски провозвестил? А «стояние Зои Самарской», грянувшее в последний его вечер, 31 декабря 1955-го?

Едва ли все это произошло с Россией и русскими ради того, чтобы открыть затем американскую кукурузу. Разве же в ней сокрыт секрет американского чуда? Но Никита Сергеевич, как, впрочем, и многие шагавшие за корифеем, оказались вполне достойными его преемниками.

Причина тотальной, и человеческой, и политической слепоты советских лидеров заключалась и по сей день заключена в их коммунистической вере. Свято место не бывает пусто. Изгнав веру христианскую, большевики создали свою веру и свою «квазирелигию» — с заповедями, скрижалями, мощами, хоругвями, крестными ходами и всеобщими песнопениями. Любви, которая есть абсолютное доверие, в этой религии, естественно, не было места. Все держалось на противоположном: на лжи, насилии и тотальной подозрительности. Сначала якобы к врагам нового строя, а затем, уже по мере все большего увлечения, ко всему миру.

Новая вера и новая религия, искусственно и насильственно привитые России, постепенно стали приносить свои извращённые и страшные, с точки зрения нормальных законов жизни и природы, плоды. Никита Сергеевич Хрущев являл собой еще далеко не самый печальный пример подобной селекции наоборот. Как это все случилось? Каким образом национальная система духовного спасения, сотворенная героическим трудом и неописуемыми жертвами стольких поколений подвижников на нашей земле, вдруг почти мгновенно сменилась системой профанации, тотального невежества и духовной гибели? Как произошла страшная подмена единого высокого национального Духа на низкий его антипод?

Вопрос труден не только в силу метафизической масштабности, которую всегда сложно адекватно проецировать на человеческое сознание. Много и других причин, из которых не последнее место занимает сама структура русской души. Та самая ее загадка, которая может быть, есть не что иное, как верность и нежелание расстаться с тем, во что искренне верил. Наша вера и доверчивость, давно укоренившиеся в масштабе всей нации, извечная тяга к Абсолюту и готовность к высокой жертве — позволили «новому мировоззрению» не только укорениться, но и стать жизнеспособным и даже на определенное время весьма действенным.

Советы существовали на уникальной внутренней духовной тяге, эксплуатируя известную народную наивность, веру в Слово. Едва ли где-то еще в другой стране подобная по масштабам антинародная акция стала бы возможна. Выбор был точен, предмет веры насильственно подменен, а гигантский потенциал любви направлен на строительство коммунистической экономики и в дальнейшем громадной военной машины. Ну не дьявольский ли получился парадокс: сама вера была направлена против веры. Накопленные духовные богатства ринулись уничтожать сами себя. Жуткая метаморфоза. И иначе, как апокалипсисом ее и не наречешь, столько здесь непостижимого, невместимого для человеческого рассудка, да и вообще для логики живого.

Лично мне происшедшее с Россией помогла увидеть и глубже осознать Америка. Лицом к лицу лица не увидать, да еще если лицо это тебе постоянно лжёт, запугивает и меняет маски. Поэтому и нужны были холодная война, пропаганда и железный занавес, все ведь познается в сравнении. А если Америка наш враг, то зачем нам о ней вообще что-то знать?

Возвращаясь к нашему рассказу. Хрущев, истинно русский по душе человек, сам стал жертвой собственной веры и безграничной русской доверчивости, свято веря в то, чему учили его великие профанаторы Маркс и Ленин. Именно в силу такой неколебимой веры и провозгласил он ложью то, что увидел собственными глазами в Америке — не мог предать свою религию. Ему была предоставлена редкая возможность: призадуматься и понять. Но Хрущев предпочел покрепче зажмуриться и ринуться в кукурузу. С той поры уже 40 с лишком лет так все и догоняем Америку. А она все дальше от нас и дальше.

Маленькие ужасы большой подмены

«Я презираю... ту уродливую тупую идейку, которая превращает русских простаков в коммунистических простофиль. Мне невыносим тот приторный вкус мещанства, который я чувствую во всем большевистском. Мещанской скукой веет от серых страниц «Правды», мещанской злобой звучит политический выкрик большевика, мещанской дурью набухла бедная его головушка».

В. Набоков. «Юбилей», 1927г.

Перед отъездом 6 лет мы прожили в Тюмени, которая, как известно, стоит на болоте. В столице Западной Сибири, насчитывающей более миллиона жителей, по сей день отсутствует элементарная дренажная система для сточных вод. Там грязно даже летом, а в домах и зимой кусают комары из-за застоя вод в подвалах. Все эти годы по несколько раз в день приходилось отмывать от жирной грязи детскую и взрослую обувь, от отвращения роняя слезы в дежурное ведерко у входной двери. Но, собственно говоря, все это было ерундой.

Все это было только малюсенькой частью той Большой Грязи, в которую мы все попали. Грязь была повсюду — серая, неизбывная, зловещая. Она липла к каждому шагу жизни, на работе, в магазине, в автобусе, в подъезде, на тротуаре. Гордо красовалась на всех заборах и стенах. Шастала стаями тараканов по стенам и шелестом крыс в наших «мусоропроводных» подъездах, сворами злобных голодных собак на улицах. Вырастала грудами наплеванной тут и там шелухи. Обрушивалась проклятьями в спину грязных цыганок. Лилась потоками из глаз прохожих мужчин, с экрана телевизора, со страниц газет и журналов. Сводила с ума дикими воплями в ночном дворе.

Грязью, кажется, был пропитан и воздух, и мутная вода в Туре, и даже магазинный хлеб. Сколько раз я вытаскивала из его мякиша то щепки, то обрывки бумаги, то угли, а то и гвозди. Грязь, как затаившийся зверь, угрожала трем моим маленьким девочкам. Грязь пугала — не меньше, чем и загадочное равнодушие к ней абсолютно всех. Особенным ужасом веяло от открытых канализационных люков — прямо у тротуаров и на них, — до которых никому не было дела. В дождь, под слоем стоячей воды и грязи, они были незаметны вовсе, превращаясь в дьявольские ловушки и для взрослых людей. Периодически из них вытаскивали крюками чьи-то истлевшие останки. (Я ничего не приукрашиваю и не преувеличиваю: спросите любого тюменца). Был и такой случай.

Однажды мы пошли на день рожденья. Долго собирались, наряжались, выбирали цветы. По такому случаю муж надел в первый раз белую тенниску, привезенную аж из Канады. Фирму, так сказать. Подходим к дому, куда нас пригласили. Настроение просто прекрасное: предвкушение радости и веселья, свобода. И вдруг видим открытый люк, около дома, на чахленьком газоне. Вокруг бегают дети. Я всегда этого пугалась больше, чем хотелось бы. Крышка лежит, слава Богу, прямо рядом. Она, конечно, чугунная, но вдвоем можно попытаться ее сдвинуть. Так и сделали. Пришлось изрядно поднапрячься... В тот самый момент, когда можно было бы перевести дух и гордо удалиться, крышка треснула пополам, провалилась в немерянные глубины тухлой грязи, обдав нас за наши труды мощным фонтаном. Ни подвига спасения, ни дня рожденья, ни тенниски.

И это одно из самых наших нестрашных приключений в Тюмени.

Бывали и такие, про которые лучше не рассказывать. Взглянули бы вы на тюменское кладбище, в самом центре города, дикое, заросшее, переполненное слухами о страшных преступлениях. В полнолуние. Уверяю, впечатлений бы хватило на всю жизнь.

Я ненавижу грязь, не умею жить в грязи. От ее вида, извините, мне делается нехорошо. Грязь — грубость — цинизм — кровь — все это явления одного порядка. Они одинаково непереносимы для любого нормального человека, для любого сердца, созданного любить, творить красоту, мечтать о прекрасном. Грязь преследовала меня до последней минуты жизни в России — на больничных матрасах, на халатах и лицах врачей, в ледяных цементных переходах серых зданий, в воняющих мочой и заплеванных лифтах, в поездах. Да, в поездах грязь была особенно грязной — смешанной с копотью, со следами жизнедеятельности пьяных пассажиров, настоенной на всеобщем крепком мате. Про туалеты и говорить не стоит — иногда казалось, что кто-то сильно постарался превратить всю Россию в один большой и грязный сортир.

Грязь в России для меня навсегда осталась ужасом, умноженным на тотальное равнодушие. Все, что было сделано и построено людьми, выглядело ненастоящим, липовым и нечистым. Даже и какие-то там роскошные дворцы культуры, театры, ипподромы — все это странно и сально мутилось, двоилось, подмигивало — сквозь кажущееся великолепие. Чистым для души было только вечное, сотворенное Богом — небо, природа, цветы, настоящая музыка. Поэзия. Детские лица. Сейчас-то я понимаю, ведь иначе и быть не могло, ибо сказано: «Я лоза, а вы ветви. Без Меня не можете делать ничего».

И пока не перелетела Атлантику, я понятия не имела о том, что в жизни все может быть иначе. Первое, самое первое, еще в Американском посольстве, мое впечатление об Америке: стерильный простор. Волшебство чистоты и какой-то ее небывалый размах. Сразу же исчезло чувство сжатости, преследовавшее всегда, ставшее нормой жизни. Душа расправилась и облегченно вздохнула: исчез постоянный страх в чем-то испачкаться, прикоснуться к грязи, подцепить какую-то дрянь. Логан, огромнейший аэропорт в Бостоне, сиял всеми гранями дымчатой, стеклянной чистоты. Чистоты — до звона, до ослепления! Это было настоящее чудо.

Чудо, оказывается, начинается с чистоты.

.................................................

 1    2    3    4    5    6

 

Всю статью можно прочитать в zip-файле:

Лариса Гумерова. «Покушение на чистоту, или почему Америка впереди». Word. 45 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

 

и в электронном сборнике:

«Избранные эссе». Е-сборник в формате PDF. 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Николай и Александра. Частная жизнь царской семьи»

«Ласточкино гнездо»«Дон Жуан и антимир»«Тайны Туринской плащаницы»

Комментарий к статье Лилит Козловой «Духовное преображение Пушкина»

Об авторе

Стихи на Втором сайте («Путеводитель по Библии»)

Условия аренды и цены на услуги трактора avtotranskali.com.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com