ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лара ГАЛЛЬ


СВЕТИЧЕК, МОЙ АНГЕЛ...

...Я не знаю, почему она так старательно убирает квартиру.

Почти каждый день.

Почему первой бросается к раковине мыть посуду.

Почему мигом пристраивает в стиральную машинку грязное белье, сушит, гладит, раскладывает по местам...

Почему забирается с тряпкой в самые дальние пыльные уголочки: под кровать, за диваны, за батареи, под холодильник,

стараясь отделить пыль от жизни,

грязь от пола,

словно от этого становится легче ее ангельской душе...

Я не заставляю ее.

Даже не прошу.

Она всё и всегда делает сама.

Берёт ношу и несёт...

Пытаюсь понять откуда берется «ангельскость» характера, пытаюсь, пытаюсь... тщетно.

Разве что вспомнить всё с самого начала...

 

* * *

В тот год мы снимали квартиру на улице Достоевского. Возле фабрики игрушек.

У меня уже была одна дочка, полугодовалая. Был муж.

Не было квартиры, образования и много чего еще.

И вдруг — новость! Вторая беременность!

«Мальчик», — подумала я, — «Это точно должен быть мальчик! Петруша. Илюша. Неважно. Мальчик».

Взахлёб обожая первого дитёныша, я боялась только одного: смогу ли любить второго ребёнка?

О том, что найти квартиру с двумя младенцами очень сложно,

о том, что растить погодков трудно,

о том на что жить,

где брать,

и чем платить,

мне не думалось. Любовь — вечная моя сверхзадача. Чтобы ее хватило на всех...

Нас с будущим ребеночком ввергло в горнило еще до его рождения.

Четко помню тот день — четверг.

Страшно не хотелось ехать в деревню, куда «на солнышко, на молочко» бабушки забрали кохать первую мою дочку.

Цеплялась руками за мужнины плечи, просительно заглядывала в глаза.

Не помогало.

Оставаться в городе было никак невозможно. С квартиры мы съехали, он дорабатывал до отпуска последние деньки, ночуя у брата.

Черное тонкое индийское платье со сборками под грудью и золотой каймой по подолу, черные сандалии без задников — я была стильной беременной с шестимесячным пузиком. В сумочке рядом с книжкой лежал пакет с первыми вишнями — для вареников. В деревню со своими вишнями — наив городской дурёхи, смех один.

Автобус летел сквозь зыбкий июльский зной, пассажиры дремали, я читала.

А потом вдруг оказалась скорченной меж полом и сиденьем.

Обняла живот руками.

Куда-то делась одна сандалия.

Кто-то кричал, кто-то рыдал.

Автобус застыл в небывалом поклоне.

На полу возле меня — россыпь неровных стеклянных квадратиков.

«Вишни помнутся», — подумалось мне.

Сразу и не дошло, что дохнула беда. Наш автобус столкнулся с «Камазом».

В лоб.

Один водитель погиб.

Второму безнадежно зажало ногу дверью.

Автобус ударом отбросило в кювет.

Люди спешно покидали салон через разбитое окно. А я тупо смотрела на маленькую девочку с изрезанным личиком — ее задело брызгами тех стеклянных квадратиков, что лежали на черном полу возле меня.

Не помню никаких звуков.

В разбитое окно заглянул молоденький священник с трогательной жидкой бородкой. Увидел меня на полу меж сидений и, светски совершенно, присвистнул. Осторожно вызволил из нечаянной расщелины, помог перебраться через окно (дверь заклинило).

В одной сандалии, мятом платье, но с сумкой и книжкой, я стояла в кучке прибитых людей и молчала. Дитёныш внутри тоже по-взрослому молчал.

Подошел какой-то смешной дребезжащий автобус, и всех пассажиров куда-то повезли.

Не сразу спросила куда. Оказалось — немного в сторону от того места, куда направлялась я.

Водитель, поняв из моего лепета, что еду не туда, остановился.

Тормознул проезжавшего жигуленка и, наскоро объяснив шоферу что-то на мужском своем языке, умчался, позвякивая жестянкой автобусика в рыжей пыли грунтовки.

Я села в старенький жигуль. Белесый шофер смахивал на маньяка своей нарочитой пресностью и безликостью. Но мне было всё равно.

Он и правда стал ко мне клеиться. К сильно беременной. В одной сандалии с книжкой в руках. Дурак.

Но его быстро привело в чувство случайно выясненное знакомство с моим свёкром.

О мужской мир! Загадочный и непредсказуемый!

Приставать с настырными нежностями к выбравшейся из аварии беременной женщине — можно. Но если ты знаком с отцом ее мужа — то нельзя. Ну просто законы Мёрфи и следствия из них...

Как бы то ни было — мы с ребенком выжили в той аварии.

Остался лишь липкий страх. Он впился в кожу от корней макушечных волос до смешно поджатых мизинцев на ногах. Словно души погибших в той аварии дохнули жутью умирания на нас, уцелевших, и эта испарина смерти никак не сойдёт, не смоется...

На память о том касании смерти у ребенка осталось «везение» случайных травм.

Сталактит в пещере рассекал кожу на голове до белой кости.

Падение с турника на детской площадке вызывало сотрясение мозга.

Ободранная коленка распухала раной на два месяца чисток и перевязок.

Поход на каток оборачивался выбитой коленной чашечкой и двумя месяцами гипса,

И после банального педикюра инфекция так злобствовала, что приходилось снимать ногти больших пальцев...

«Дух смерти преследует дитя», — авторитетно заявляла бабушка, истово отмаливая, заслоняя, отводя незримое зло.

Дитя морщилось, я молчала.

На все вопросы есть доступные, четкие, неправильные ответы.

Мне нравятся ответы, которые как отсветы.

Как знание, которое четко во сне и испаряется с первой сменой декораций пробужденья.

Иного рода ответы не пробивают мой купол, мой кокон, и что там есть ещё...

 

* * *

Маленький затаившийся комочек в животе проигнорировал сроки прибытия в мир. Миновала сороковая неделя, и даже сорок вторая, а дитеныш не просился наружу.

Меня отвезли в роддом

меня наблюдали и кололи синестрол.

В ночь, когда начались схватки, роддом планово закрыли на сутки для приема рожениц, и в родзале на «арене» я была одна. Размягченные отсутствием других пациенток акушерки были со мной милостивы.

Меня не дергали, не «строили», как это обычно бывает.

Меня обихаживали, как свою.

Все произошло быстро, роды были вторые, и боль была вполне сносной.

Акушерка быстро замотала кричащую девочку в кукольный сверток, и, оглянувшись, нет ли поблизости доктора, ловко приложила ребенка к моей груди.

«Пусть поест своего», — пробормотала.

Маленькие десны четко знали что делать, крохотный насос заработал с восхитительным ритмом. Честно — на красненьком личике читалось блаженство.

Мне тоже было кайфово. Такое чувство возникало потом только однажды, когда я впервые попробовала абсент.

Этакое благодушно грустное расширение души и сознания...

«Хорошая девочка, четыре кило, пятьдесят два сантиметра», — словно похвалилась акушерка.

«У кого девочка?» — подумала я, — «роддом же закрыт, я тут одна, а у меня должен быть мальчик».

«Только пересидела малёхо, «гармошки» на пальчиках и на пяточках».

Я перескочила через выдох, и вдохнула дважды. Значит, у меня родилась девочка. Не мальчик. Девочка. Мальчик у меня не родился. Родилась девочка. «Интересно», — подумала я, — «опять девочка». И уснула.

Девочка словно подслушала мои мысли. Года в три мы впервые спросили её: «Что тебе подарить на День Рождения?» «Грузовую машину» — сразу же ответила она.

Маленькая ужимка судьбы. Ее принимали за мальчика первые восемь лет, стоило надеть шорты или джинсы вместо платьев-сарафанов.

Но потом вдруг, лет в десять, в преддверии касания луны, нежное нескладное личико осветилось женственностью.

Однажды мы пришли на утренний детский спектакль. В фойе пожилая дама наблюдала за моей девочкой, и улучив момент, обратилась ко мне: «Вот ведь девочка некрасивая — а глаз не отвести, так хороша!»

Она и впрямь такая — глаз не отвести.

Каким-то крылатым изгибом посажены ресницы.

Какой-то неуловимый трепет мерцает под очень белой кожей.

Так мило и неровно складываются губы, как у пухлого младенца во сне.

Нос — вот тут самое интересное. Нос бесформенный, как испеченная до истомы картошка. Но из-за него это личико хочется рассматривать без конца, чертя траектории от синих глаз, к нежным вискам, и вниз к умилительному носу, и удерживать себя, чтобы не чмокнуть его тут же.

Первая её школьная любовь, Митя, говорил: «У тебя нос, как котлета, его хочется съесть».

Так странно с этим Митей — самый популярный мальчик был в десятых классах, девочки бросались на шею и тащили в постель сами, соперничая за право переспать с ним. «Я трахалась с Митей», — это заявлялось барышнями гордо, и вызывало немедленную зависть.

Митя запал на моё нескладно-нежное пятнадцатилетнее дитя сразу же, как перешел к ним в класс. Сел за соседний стол и весь урок просидел боком к училке, не сводя глаз с пленительного лица.

Выполнив все обычные кульбиты брутального восторга (подравшись на виду объекта обожания, спрыгнув с пожарной лестницы, напившись на школьном вечере и даже накурившись травы) Митя наконец набрался смелости и предложил ... дружить.

Именно что. Вяло снисходя к домогательствам шалых девок, с моей девочкой он умудрялся быть мальчишкой.

Безбашенным, обаятельным, задиристым пацаном.

И они дружили.

В кино ходили.

В парк.

На пляж.

В пиццерии покупали самую навороченную пиццу с двадцатью начинками и придирчиво выковыривали нелюбимые кусочки расплавленной мозаики.

Оливки — фу, перец — брр...

Намучивши вдоволь бедную еду, кидались друг в друга кусочками маслин, перчиками чили, кружками салями...

Он игнорировал родителей — она объясняла ему, «почему они такие идиоты».

Он ненавидел сестру, которую ломало в очередной попытке соскочить с иглы — а мой ангел, сигареты в жизни не нюхавший, рассказывала ему, как трудно наркоману в ломке, и что сестру надо поддерживать, раз она пытается «соскочить», и каждый раз верить, что у нее получится, хоть сто раз до этого не получалось.

Митя вдохновлялся ее надеждой, ее небесной какой-то нежностью к людям,

и ... прикончив пару жестянок слабоградусных коктейлей, шел на дискотеку с кем-нибудь подраться, ну и ... сами понимаете.

Я слушала взахлёбные дочкины «отчёты», качала головой: «Суб-ли-мация»...

Не знаю, чего стоило его мальчишескому сердцу и уму так полярно развести для себя, в изнурительном пубертате, чистое обожание моего ангела и гормональный ураган и стресс, избываемый с другими. Она всё знала, не ревновала, а сочувствовала.

Кто внушил ей, что не надо с ним спать? Я ли? Не знаю...

Прекрасный старомодный стандарт целомудрия до брака царил в ее сознании. Царил негласно, тихо. Но его чтили все знакомые мальчики.

Как возникает в людях почитание наших внутренних табу?

Не знаю... Возникает.

Ей было лет двенадцать, когда мы возвращались из Англии на машине, и тянули за собой маленький трейлер, похожий на прицеп для перевозки лошадей.

У нас была страховка на машину.

Но в Польше требовалась страховка и на трейлер тоже. Мы, конечно, этого не знали — пересекли пять европейских стран, где трейлер — это всего лишь твоя личная большая тележка, не предмет интереса для дорожных служб.

На него даже нет отдельного номера. Ты просто прикрепляешь номерной знак твоей машины на трейлер сзади и едешь себе. Твоя машина и твой груз — всё под одним знаком.

Но Польша — это уже не Европа по образу мысли.

Нас остановили сразу после границы.

Мы хорошо улыбались, показывали бумаги, у нас всё в порядке...

Не тут-то было.

Страховки на прицеп не было.

Щеголеватый полицейский велел отцепить трейлер — его отбуксируют на штрафстоянку.

Что-то резкое сказал муж.

Вскинул гордый подбородок польский пан.

Бросил напарнику несколько слов — пара слаженных движений — и муж в наручниках, руки за спиной — ведут его в решетчатый фургон с надписью «POLIZIA»...

Громко кричащей птицей бросилась моя девочка на спину полицейскому.

Молотила детскими кулачками своими, рыдала скривленным в гримаску личиком, висела на красной шее отчаянным горе-мешочком...

Паны растерялись.

«Децки» — это святое.

сняли наручники, отпустили папу.

И сколько раз повторялось потом подобное:

бросалась в гущу пацанячьей драки, чтобы вызволить очередную жертву.

Домой приводила — промыть, зеленкой помазать, пластырь налепить...

бросалась в муть бойкотов в классе, когда спонтанно выбиралась жертва для тупой ровесниковской травли.

И разговаривала, и выясняла, и доказывала, что бойкот — не нужен, неуместен...

Действовало.

Ее то яро уважали, то злились на нее, то восхищались, то ненавидели за это.

«Тебе что, больше всех надо?» — самый частый задаваемый ей вопрос...

Ей надо.

Надо,

чтобы в ее обозримом пространстве было мирно и справедливо

чтобы страдающие — были утешены

раненые — перевязаны

жаждущие — напоены

алчущие — накормлены

имеющие уши — слышали других

имеющие глаза — видели не только себя...

Она никого не учит, как жить и как поступать.

Она просто так живет и поступает сама.

И от маленьких вибраций ландышевого колокольчика ее жизни материя то светится и благоухает, то, наоборот, темнеет и мстит ей за неустанность добра...

Мстит вывихнутой коленкой, рассеченной до белой кости кожей, сорванным ногтем...

Мстит тоньше и больнее завистью человеческой, наговорами, подозрениями...

Но, Бог мой, какое отдохновение видеть этот неустанный труд ее блаженной души, какое теплое счастье знать, что такие девочки есть,

Значит, есть место, откуда они, такие, приходят на Землю, и есть шанс там оказаться однажды

и больше обетованное это место не покидать...

Неделю назад состоялась ее помолвка.

Всё хорошо, они любят друг друга, светлы и счастливы оба.

И лишь одна дурная мысль не даёт мне покоя:

пусть бы моя девочка была немножко хуже

чтобы права Неба на нее не быль столь неоспоримы

чтобы очередная маленькая месть земной материи не стала последней...

«Дочки-матери». «Не такая молитва»«Еда, депрессия и утка с черносливом»«Детский день»«Там, где она обитает»«Немного зло и горько о любви» —  «Путешествие»«Завтрашние дни на плавучих островах». «Мое маленькое новогоднее меню» — «Светичек, мой ангел» — «Когда и если плохо»

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«С днем рождения», «Без наркоза», «Дефицит реальности», «Веретено» — в Е-сборнике «Летний дебют 2005». PDF, 1,2 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

антигравийная пленка продажа

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com