ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лара ГАЛЛЬ


Мисс Летний дебют 2005
в номинации «Проза»

«Живу в Петербурге.

Переводчик с английского.

Замужем, трое дочек 19, 18 и 7 лет.

“Каждый пишет... как он дышит” — мой мотив».

                                                    Лара Галль

«Проза Лары Галль — это...

Это неподражаемая образность.

Необычные сочетания обычных слов — как соединение реагентов, порождающих новую субстанцию, радикально отличную от исходного материала, которое — соединение — сопровождается искривлением пространства и остановкой времени.

Это запредельная чувственность.

Каждая фраза — сгусток энергии: эмбрион, сжатое в точку солнце, крик за мгновение до звука.

И такая же запредельная боль.

Отрубив себе крылья, Женщина выдирает из них перья и, макая в кровь, сочащуюся из виска, пишет историю своей Любви, которая есть Жизнь. Или Жизни, которая есть Любовь.

Но и свет. Тоже запредельный.

Свет этот такой... такой густой, что нескольких абзацев достаточно для достижения критической массы — он тут же рассыпается в разноцветные осколки, из которых получаются сотни Солнц и тысячи Радуг».

Юлия Добровольская

02.10.05

ДОЧКИ-МАТЕРИ

Самой первой дочке в ее девятнадцать

Знаешь, когда я не дождалась лунных своих дней, то, как всякая новобрачная, отправилась к врачу. Он помял мой животик (которого не было) человечьими теплыми пальцами, потом глянул внутрь меня с помощью холодных железок. Скептически хмыкнул и сказал, что, при моем внутреннем устройстве, вряд ли я беременна. Какой-то загиб, недавняя дефлорация, короче, думать о ребенке еще очень, очень рано. Возможно, что и вообще... но будем надеяться, что всё-таки это возможно, да.

Я не поверила этому доктору. Вообще я доверчивая. Но тут я знала, я ПОНЯЛА, что мое тело уже не только мое.

У меня было дивное платье из магазина «Лейпциг». В темно-синюю, бирюзовую и голубую клетку. Косой клёш начинался прямо под грудью. К стоечке у шеи пристегивался белый плиссированный воротник. Как у пажа. Я надела этот наряд с первых дней твоей жизни во мне. Я была беременным пажом. Твоим? А может пажом Королевы Материнства? Не суть. ТАМ разберутся...

Мне было с тобой хорошо. Я перестала быть ОДНА. Понимаешь? Человек, он всегда один, сколько бы людей его ни окружало. А нас с тобой стало ДВОЕ. Не надолго, но всё же.

О, эта чудная, замкнутая на себя система! Дивная шизофреническая гармония! Меня — две. Разных две, но я одна. И внутри меня — не я. Ах, у меня в голове всё отлично укладывалось!

Когда мы ссорились с твоим папой (а ссорились мы в основном потому, что мне казалось, что он не разгадывает верно мои прихотливые шарады, а значит — о, ужас! — не любит меня), он выбегал глотнуть воздуха, задыхаясь от острой нехватки слов. А я охватывала тебя руками поверх мячика живота и горестно сетовала, что, вот, нас не понимают, не любят, и остались мы с тобой вдвоем, но мы-то друг друга не бросим, никогда, и всегда поймем без лишних слов... Папа твой возвращался, клал перед нами цветущую веточку алычи и говорил свое кроткое «прости меня». Он очень быстро убеждал себя, что виноват сам. Даже когда не понимал в чём. Такой он у нас Мужчина. Драгоценный. Потом были веточки с цветками черешни, потом вишневые, яблоневые веточки. Весь порядок цветения фруктовых деревьев Юга был представлен в умилостивление Богини Воображаемой Боли. Ах, эта роскошь ссор ни о чем! Это сладостное безумство риска: всё или ничего! Как не боялась я тогда претендовать на то, чтобы меня просто угадывали. Без слов. Потому что, что же ещё есть любовь, если не эта безошибочность понимания друг друга? Так я думала тогда. Сейчас... впрочем, неважно.

Потом мы как-то незаметно перестали ссориться. А ты стала очень сильно брыкаться. Наверное, тебе не нравилось катание на мотоцикле. Твой папа любил тогда лететь в горячем плотном воздухе, сидя верхом на своей любимой «Яве». И чтобы я пряталась за спиной, и капсула живота между нами. Мы неслись втроем(?) сквозь космос бытия на нашей ракете, а все остальные были в стороне. Ощущение семьи. Отдельно от всех. От всего мира. Только мы. Какая опасность, какой риск? Нет ничего, кроме этого становления семьей! Так мы летели однажды в сумерках через деревянный мосток без перил, и случайная мошка угодила в глаз нашему шальному мото-всаднику. Руль вильнул, и мы остановились на всем скаку лицом в камыш, передним колесом в ил. Никто не упал. Я не успела испугаться, а ты? Наверное, успела. Потому что родилась на две недели раньше.

Знаешь, как это было? Мы сняли хорошую квартирку. И я отмывала ее от чужих запахов. Когда уже все уголочки были обихожены моими руками, я добралась до белого абажура. Взгромоздилась на стул, потянулась рукой с фланелевой тряпицей вверх, и... пролилась водой. Вызванный по телефону, твой папа, волнуясь, позвонил в скорую. Нас повезли в роддом. И там казенным протоколом принялись изглаживать-изгаживать чудо рождения. Ну, они просто не умели по-другому. Они не знали, что все можно сделать не унизительно, а бережно и красиво. Теперь уже знают. Ну вот и хорошо.

Ты сидела тихо и совсем не желала со мной расставаться. Никаких схваток, никакого намека на роды. Вот только от тебя ушла вся моя-твоя вода. И тебе не в чем стало жить. Домик твой остался, но жить в нем было уже нельзя. И тебя стали выгонять оттуда. Нагнали в нашу с тобой кровь всяких гонителей. Детка, видишь, когда еще началось? С тех пор гнали тебя часто и из самых разных мест. Но это судьба. Она знает, куда тебя прибьет ее волнами. И она не желает знать, что в некоторых местах нам хотелось бы остаться подольше, или насовсем.

Ты родилась через шестнадцать часов. Провела их без воды — это очень, очень долго. Наверное, поэтому ты можешь терпеть столько, сколько приходится. Только плачешь чаще и дольше, чем другие. Наверное, оттого, что помощь, которую могут доставить люди, не подходит тебе по типоразмеру, ну что ж...

(Удивительно, дитёныш, что боль, которую доставляют люди, прекрасно вписывается в любой размер, да.)

Я, отделенная от тебя, повернула голову и поискала тебя глазами. На столике в родзале лежало несколько младенцев. Только у тебя личико было белым-белым. Ротик был приоткрыт. Ал и устал. Низринутое в жизнь первое мое дитя.

Когда мы вернулись домой, я все время подходила к тебе и слушала, дышишь ли? Отчего-то казалось, что ты в любой миг можешь перестать дышать, не справишься без меня. Смешно. И страшно. Клипы похоронных сценариев снились в ночи. Наверное, призраки детских смертей прошедших веков реяли окрест. Обошлось.

Я помню наше первое противостояние. Тебе было десять месяцев, а ты уже начала ходить. Клумба с душистым табаком была так привлекательна для твоих крепеньких ножек. А я все оттаскивала тебя оттуда. И однажды, занеся башмачок над бордюром клумбы, ты посмотрела на меня. Я сказала: «Нельзя», и посмотрела тебе в глаза. Ты задержала ножку на весу и уставилась на меня. Никто из нас не отводил взгляд. Это был момент, который определил мое влияние на годы. Каким наитием я поняла, что победить нужно именно взглядом и именно тогда, Бог весть. Но мы смотрели друг другу в глаза, и твоя ножка медленно опускалась, не нарушив цветочный предел. Потом, чтобы укорить тебя, было достаточно взгляда. Зачем-то я иногда присовокупляла крик и слезы. Издержки, детка. Прости.

Когда ты спала, я зацеловывала тебя всмятку. Не спящая — ты была такая недотрожка.

Я всегда буду любить фотографию, где тебе четыре года. Ты в длинном платье, глаза раскрыты удивленно. Рядом другая малышка — трехлетняя. Твоя сестра. Кроткий ангел, прощающий обиды прежде прошения. Она собиралась заплакать, но передумала. У тебя на запястье надет браслет. Это отнятое у сестры пластмассовое кольцо для режущихся зубок. В этом вся ты. Осознала красоту момента, забрала у сестры слюнявое кольцо и пристроила его украшением на себя. Спасла кадр.

Как же так случилось, что все твои образы и возрасты сложились в нынешний? Белоликий ангеленок стал золотистой смуглой девушкой. Синеглазой и рыжеволосой. Помнишь какие у тебя были волосы? Светло-русые. В семнадцать ты покрасила их в черный. Я зажала себе рот рукой, чтобы ничего не сказать. Через полгода мучительных попыток подделаться под брюнетку ты сдалась. Помнишь, восемь часов в студии, где два стилиста старались смыть эту шахтерскую черноту с волос? Ты вышла из салона, смущаясь синими глазами и шелковея отвоёванными волосами. Бледно-рыжими. Этот цвет и стал твоим.

Ты мне так нравишься в твои девятнадцать. Мне нравится твоя взрослая душа. Душа, которая умеет болеть и выздоравливать. Слышать и понимать. Душа, которая умеет плакать со мной обо мне, с собой о себе.

Трепетный мой ангел, заносящий ножку на клумбу всеобщей моды на стервозность. Теперь на тебя не надо даже смотреть с укоризной. Мой взгляд у тебя перед глазами и так. Ты пробуешь пределы на прочность, но не переступаешь их. Моя девочка.

О, радость генетического триумфа! Я испытываю ее, когда ты, никому не говоря, подрабатываешь несколько дней, чтобы купить мне на Новый год шампанское «Asti» — непременно, — потому что я вскользь заметила, что мне нравится его оттенок вкуса. О, эта сценичность подхода к жизни, когда трудишься ради Жеста, наслаждаешься Мигом и не жалеешь ни о чём!

Этому не научишь. Это передаешь с кровью и кайфуешь всю жизнь от созвучий и послевкусий.

Все говорят, что ты похожа на папу. Это верно. Ты любишь его и... снисходишь к нему. Потому что ты — женщина, вобравшая в себя мою инициацию, мои первые опыты жизни с мужчиной, мои неимоверные запросы, мои обломы, мое взросление. А ведь тебе еще предстоит твое собственное становление женщиной... Очень надеюсь, детка, что конфликта опытов не случится. Я больше сил полагала на то, чтобы не навязать тебе ничего, чем на то, чтобы научить тебя чему-то. Так вело меня сердце. Не подвело ли?

Я не знаю...

Всё это материнство — хождение по кромке льда, по канату, по лезвию, чуть дыша, и все время прислушиваясь: дышишь ли ты? Дышишь ли ты...

НЕ ТАКАЯ МОЛИТВА

Мне нынче не созвать ни слова для молитвы...

Возьмусь за свечу, огонек засвечу, поставлю маячком для Бога, вместо себя...

 

Мой бедный измученный Бог, чередующий «да» и «нет» невпопад, тебе нынче не нужно моё прощение? За мое недоумие? За боль?

Утомленный, скучающий, разочарованный, хочешь пожить еще в одном теле сегодня? Немножечко?

Се, человек. Мужчина. Нерв. Спазм у горла петлей. Вины разные бамбуковой казнью растут сквозь сердце, глаза и рот.

Ты не мог бы устроить ему юбилейный год? Год, когда прощаются долги неоплатные? Год, когда кончается рабство?

Пока он еще любит свободу? Пока дыхание жизни тревожит еще ноздри его? Пока различает он запахи ветра? Пока еще верит...

Я стараюсь свершить это за Тебя, заложив в ломбарде душу и совесть.

Ты потом это выкупишь, ладно, когда я совсем обнищаю?

Не тревожу Тебя, неся в горстке горошинки слов. Тебе их и так хватает...

Просто жизнь полагаю свою за него, тонкой свечой сгорая.

....................................................................................................

Жаль, что я разучилась себе отвечать за Тебя. И забыла Твой, никогда не слышанный, голос.

Маленькой уличной пантомимой становится моя жизнь, лишь бы Ты улыбнулся ему. Так, чтобы он это понял.

...Жалобный подстрочник души — это «молитва» отяжелевшему уху и оскудевшей руке.

Стараюсь ни разу не обронить давно надоевшее «дай»...

Так не просить, чтобы было дано доброй мерой.

Лукавой жертвенности наперерез, прижми ладонь к моим губам.

Скажи: «Девочка, знаю прежде прошения»

Скажи: «Если даже ты так любишь его, то как же люблю его Я».

Скажи: «Сделайте это. Сотворите свою реальность. И Я улыбнусь вам».

«Дочки-матери». «Не такая молитва» — «Еда, депрессия и утка с черносливом»«Детский день»«Там, где она обитает»«Немного зло и горько о любви» —  «Путешествие»«Завтрашние дни на плавучих островах». «Мое маленькое новогоднее меню»«Светичек, мой ангел»«Когда и если плохо»

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«С днем рождения», «Без наркоза», «Дефицит реальности», «Веретено» — в Е-сборнике «Летний дебют 2005». PDF, 1,2 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Суперскидки на Merten: мертен купить. Молитва для исполнения желаний.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com