ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ГОР


БАНАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Скрипнула дверь, заныли половицы террасы, загремели шайки, лейки, вёдра, — «Ты опять в поход собрался, придурок»? — Ногу на педаль, разбег, прыжок в скрипучее седло и вперёд. Уже не вижу и не слышу, но точно знаю: стоит она на крылечке, руки в бёдра, голова к плечу, губы трубочкой тянут осточертевший вопрос: « Приду-у-рок, ты куда»?

А колёса уже шуршат по рельефу местности, тело летит на свободу вслед за свободной душой. Выходных дней кот наплакал и посвятить их прослушиванию заезженной, давно надоевшей пластинки было бы непростительной глупостью. Этот скрипучий мотив давит на психику, душит собственное «я», оскорбляет мужское достоинство намёками на некий рудимент, плюёт в открытую душу, леденит горячее сердце. Нет, подальше от всего этого. Мимо полей и коровников, где идёт беспощадная битва за надои и урожай, где контуженные, раненные, а то и вовсе сражённые наповал процессом коллективного труда. И чего они всё время борются? Сколько не бейся, земля больше, чем она может родить, не родит, а из коровы, как не напрягайся, сверх того, что в ней есть, всё одно не выдоишь.

Из-за поворота навстречу мне пылит боец. Его трактор не просто едет по дороге, он рисует на ней графическую синусоиду ярких побед и бесславных поражений в битве за крестьянское благополучие. Пора сворачивать. Двоим, на этой узкой дорожке, не разъехаться, путешествие моё может окончиться, так и не начавшись. Хотя оно ещё не совсем началось. Толчок от порога дома означает лишь начало отсчёта времени, а отсчёт пути начинается с брёвнышка вот в этом лесочке, на окраине аграрно-автономного округа Юркино.

 

Бывалый путешественник усмехнётся: что же это за путешествие такое без масштабной карты, скрупулёзного плана, опасных приключений, экзотических встреч? Резонно, но каждому — своё. Кто-то давным-давно отправился с Курского вокзала и до сих пор никак не доберётся до благословенного города Петушки. Иные спят и видят авиаперелёт из аэропорта Шереметьево в ласково манящую и оттого обманчивую Анталию. Кому-то согревает карман железнодорожный билет в тесную и знойную сутолоку черноморского курорта Сочи. Меня красивыми названиями в заблуждение не введёшь, элитной тусовкой не соблазнишь и доеду я куда надо, поскольку мой карман греет совсем иной предмет. Предмет этот носит имя великого русского путешественника Афанасия Никитина. С кем же ещё, как не с ним отправляться в дальнюю дорогу? Этот уж точно мыл свои сапоги в Индийском океане. В другом кармане — складной металлический стаканчик — вещь в походе просто незаменимая. Берёшь плоскую баночку за донышко, встряхиваешь — щёлк! — и образуется правильная ребристая ёмкость вместимостью ровно в сто грамм. С неё то и начинается моё путешествие, им продолжается, на нём и заканчивается. Итак: щелк, бульк. За самоотверженных тружеников полей и ферм! Дай им Бог здоровья и дальнейших аграрных побед. Может, всю страну и не прокормят, скорее даже, всё что произведут сами и съедят, но всё равно, хоть какой-то вклад в экономику, хоть и малая, а подмога отощавшему государственному бюджету.

И снова ласковое солнце играет в спицах. Опять поскрипывает седло, убегает назад и зовёт вперёд дорога. Куда на этот раз завезёт меня мой драндулет? Так, так… Улица имени Мичурина и сады-огороды его же имени. Всё посвящено одному благообразному дедушке с седенькой бородкой, который мечтал, чтобы на одном плодовом дереве, на радость согражданам, цвело и созревало полное фруктовое ассорти.

— Сударыня, будьте добры, пару пёрышек зелёного лука с белой головкой. Вот, собрался помянуть Ивана Владимировича, а закусить нечем.

— Возьми, касатик. А давно ли этот Иван Владимирович преставился?

— Это, сударыня, вам лучше знать. Ведь это ваши огороды носят его имя. — Щёлк, бульк. — Земля тебе пухом, достопочтимый ты наш экспериментатор. Иван Владимирович!

 

Всяк пьёт, да не всяк крякнет. Я крякнул и покатил дальше. Аппарат мой выписал какой-то замысловатый зигзаг и завёз меня на берег Чёрной речки. Что-то будит в памяти это название. Ну конечно! Дуэль Пушкина с Дантесом, и это, зловещее во веки веков, кровавое место — Чёрная речка. Ах, Александр Сергеевич, как же тебя угораздило-то в расцвете сил, согретого всенародной любовью взять да и угодить под пулю? Хотя задетая честь — оно конечно! Давай-ка «выпьем с горя, где же кружка?» А, вот она! Щёлк, бульк. Царствие тебе небесное и вечная память.

 

Что вы там говорите, молодые люди на том берегу? Речка, говорите, под Питером? Как знать, может она по всей нашей стране протекает. Может, на всём её протяжении сидят «дантесы» и отстреливают талантливых людей. Как знать… Подумайте над этим, молодые люди, а я покатил дальше.

 

Большая Волга — это не просто размер водного пространства, это ещё и глубина великого соблазна. Похоже, одна часть моей души катила на велосипеде вдоль правого волжского берега в стремлении попасть на левый, а вторая летела к хозяйке уютного гнёздышка с многообещающим именем Любовь. Любовь Петровна — центр всемирного притяжения, родственная душа, забравшаяся в магнетическое тело. Каких неимоверных усилий, какого титанического мускульного напряжения стоило мне удержать руль от поворота налево. Но не время пока, не пора ещё. Это позже, это гвоздь программы, кульминационный момент всего путешествия. А пока вперёд, к тоннелю под матушкой Волгой. На спуске важно набрать максимальную скорость, птицей влететь в жерло тоннеля, со свистом промчаться под толщей воды, днищами сухогрузов и пулей вылететь с другого конца. Промедление на этом этапе пути — тяжкое испытание для нервной системы и сущее наказание для ног. И вот, преодолев подъём и хитрый каскад гидросооружений, мой агрегат на всех парах несёт меня по среднерусской равнине в сторону пригородного доминиона Подберезье.

 

Скрипит седло, дребезжат готовые к взлёту крылья, дорога убегает назад, дорога приглашает отдохнуть на скамеечке у калитки дома с табличкой: ул. Кирова. Стало быть, злодейски убиенного Сергея Мироновича. Вот ведь как бывает. Вроде и ленинцем был верным, и борцом стойким, ан, нет, всё одно пристрелили. И опять в расцвете, и снова на взлёте. Может, каждому времени — свои герои, а каждому герою — своё время? Щёлк, бульк. Покоя твоей мятущейся душе, тёзка! Вот и заводской гудок присоединился к моему тосту. Гудит призывно, приглашает мужа Любовь Петровны на трудовую вахту, велит приступить к работе в ночную смену: пора.

 

Пора и мне. Сквозь простенький пейзаж нечернозёмной полосы, мимо акватории Московского моря, под гимн любви заводского гудка, к главной цели моего вояжа — на Большую Волгу. Вот эта улица, вот этот дом, подъезд, этаж, дверь, за которой взлёт и падение сливаются воедино. Щелк, бульк. «Безумству храбрых поём мы песню». Опустошённого дальним путешествием «Афанасия» — в уголочек. Сгодится какому-нибудь страждущему охотнику за стеклотарой. Сдаст он за рубль двадцать опустевшую форму, искренне сожалея о непричастности к содержимому…

 

…И снова скрип седла, и полёт шин. Гордый, грустный, одинокий и опустошённый открываю я скрипучую калитку. — Придурок, это ты? Знакомый вечный зов. Вот я и дома.

08. 2000г. г. Дубна.

ЗА СТЕКЛОМ

Во всяком городе есть своя изюминка, но есть и то, что делает города похожими. Везде, к примеру, есть центральные площади. Как им не быть, если на них трудящихся доносят свои чаяния и достижения до властей?

В городе, о котором пойдет речь, центральной площади нет. Мэр города Сундуков говорит, что  городская жизнь и так вся как на ладони. Сам мэр по образованию —  архитектор и непризнанный зодчий — по жизни. Проектов настряпал много, а реализовать их в натуру так и не смог. Когда он сел в кресло главы администрации, город был в полнейшем упадке. Стеклозавод, одно из более-менее значимых предприятий города, дышал на ладан. Полсотни тысяч горожан жили в покосившихся домишках и хрущобах, которые успели исчерпать свой скромный коммунальный ресурс ещё лет двадцать назад.

Первое, что сделал мэр, это построил на месте бывшего горисполкома — он же бывший купеческий двухэтажный кирпичный особнячок — двухэтажное здание мэрии, но уже из стекла. В народе это сооружение тут же нарекли «аквариумом». Вскоре выяснилось, что больше половины чиновников в рабочее время занимаются чем угодно только не работой. Все прохожие могли это наблюдать, и мало кому это нравилось. Одни чиновники на компьютере игрались, другие кроссворды разгадывали, третьи откровенно дремали, но некоторые в промежутках между чаепитиями все же работали. Нерадивая часть муниципальных служащих срочно была сослана мэром на городские стройки.

Дома из стекла производства местного стеклозавода стали расти как грибы. Вскоре все старые халупы, производственные и непроизводственные здания были снесены, а на их месте появились красивые, правда, прозрачные апартаменты.

Не все жители сразу привыкли к этому, но по прошествии какого-то времени, смирились. А когда люди знают, что за каждым их шагом и поступком наблюдают посторонние, они начинают вести себя прилично, а со временем привыкают к такому образу жизни. Адюльтер в таком городе просто немыслим. Теперь супруги честно признаются, что полюбили другую или другого, собирают вещички и уходят к предмету своего вожделения насовсем. Семьи стали крепче. Драгоценности теперь все носят на себе, а не закапывают на огороде под облепихой. У жителей отпала нужда хранить деньги под матрацем, да и неудобно это стало. Попросит, к примеру, тебя приятель одолжить энную сумму, и нет сил ему отказать, поскольку видел человек, как ты прячешь свои кровные в постельные принадлежности или в сливной бачок. Теперь все несут свои сбережения в банк. Банк тоже выполнен из стекла. За стеклом видно огромную кучу денег, а чьи они — поди, разберись. Грабители туда не лезут. Какой смысл грабить, у всех на виду? Никакого.

В городе когда-то была идея установить скульптуру писающего мальчика. Отпала идея. Теперь этих мальчиков и не только мальчиков можно наблюдать в самых разных уголках города и не только писающих. Детские садики, бани, школы — все в этом городе выполнено их стекла.

Не сразу и не всем понравились тротуары из прочного стекла. Дело в том, что уложенное на землю, оно превращалось в зеркало. Не понравились тем, кто ходил в юбке, а понравились другим, которые ходили без юбок, но в штанах. Некоторые из тех, что в юбках, натянули джинсы, другие полистали модные каталоги нижнего белья и тоже решили проблему. Теперь они ходят по городу с высоко поднятой головой. Мужчины тоже почти все ходят с высоко поднятой. Это ведь как на пляже нудистов. Только поначалу стеснительно, руки сами тянутся скрыть от посторонних глаз причинные места, а потом привыкаешь и ничего. Все ходят с тем, что природа дала, и ты вместе с ними ходишь. К тому же зеркало под ногами заставило жителей уделить особое внимание водным процедурам, что в свою очередь, приподняло планку личной гигиены на недосягаемую для других населенных пунктов высоту.

От туристов в городе теперь отбоя нет. Правда, в первые пару дней чувствуют они себя в этом необычном городе несколько скованно. Ходят с широко открытым ртом и глазами тоже широко раскрытыми. Но вскоре привыкают.

А еще солнце очень любит этот городок. А кому не хочется покрасоваться перед зеркалом?

Если бы не солнце и туристы, то городская жизнь была бы совсем скучной. А так...

Рассказы
«Банальная география». «За стеклом» — «Пришелец». «Шельма»«Дедушка»

«КАНАЛ 1937-2007». Книга о стр-ве канала Москва — Волга

Стихи — Проза — Пародии

Авторский раздел на форуме

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Как нужно использовать графические паттерны.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com