ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ГОР


http://lito.ru/text/55730

http://fabulae.ru/autors_b.php?id=248

http://fabulae.ru/autors_b.php?id=248

http://www.nasledie.dubna.ru/article.asp?id=17&idcategory=17&idparent=1

http://www.dubna.ru/news/1/

Стихи РУ, Проза Ру

Живу в подмосковной Дубне. Работаю редактором на сайте Дубненского общественного фонда Наследие и спецкором на сайте Дубна РУ. Печатаюсь в газетах, несколько журналов запросили разрешения на публикацию некоторых произведений...

С. Гор, 19.11.06.

СТИХИ

 

Лыжи

 

Блажен любой, кто жил и выжил

В моей загадочной стране,

Кто помнит, как висели лыжи

В любой прихожей на стене.

 

Буфет. Варенье из малины,

В запасах мыло, спички, соль...

В чулане запах нафталинный,

Который обожает моль.

 

В чем дефицит, то сердцу ближе,

То нами ценится вдвойне,

Но почему в прихожей лыжи

Бесценным грузом на стене?

 

Здесь прочиталось много книжек

О чувствах, тяготах войны.

Текли года, а эти лыжи

Не убирались со стены.

 

Соседский дед с пупковой грыжей

Любил портвейн под винегрет,

Всё норовил примерить лыжи,

Они висят, а деда нет.

 

Соседка с запахом аптечным,

В свои последние деньки,

Пролепетав про лыжи нечто,

В момент откинула коньки.

 

Такоё не найдёшь в Париже,

В Нью-Йорке, Дели, Астане.

Лишь на Руси несутся лыжи

По облупившейся стене.

 

 

* * *

 

Как не хотелось бы стареть,

Попав в ловушку дней вчерашних.

Не дай, Создатель, заболеть

И стать обузой для домашних.

 

Разумней в отведённый срок

Сойти с проторенной дорожки

На ту дорогу из дорог,

Куда не ездят неотложки.

 

Заставить искренне всплакнуть

Людей процессии унылой.

Вся наша жизнь — короткий путь

Меж колыбелью и могилой.

 

Но, жив пока, у родника

Напьюсь прохладой и простором.

Глоток за тех, кто есть пока,

И два — скучаю по которым.

 

 

Вдова

 

Вся без комплексов и мужа,

Резковата на слова,

Перешагивает лужи

Симпатичная вдова.

 

Пусть тоска сидит в засаде,

Дождик льёт, как из ведра,

Как обычно при параде,

И походкой от бедра.

 

Величава, как принцесса,

Как уборщица проста.

Символ вечного прогресса —

Тазобедренный сустав.

 

Годы катятся... Всё ближе

Сеть морщинок, целлюлит.

Время-сука раны лижет

И тихонечко скулит.

 

 

За тридевять земель

 

Смешение времён...

Метель за стенкой воет,

А памяти беззвучный монолог

Зовёт в неповторимо-дорогое,

Я бы вернулся, если б только мог.

 

В заветный мир,

Где цену знало слово,

Умело не тускнеть с теченьем лет.

Где тихое: Люблю! — звучало ново

И навсегда, как верности обет.

 

Ушёл бы в день

Весенний и погожий,

К берёзкам вдоль оттаявших дорог.

И на коленях миг последний прожил,

Застыв у стройных, белоснежных ног.

 

Вернулся бы,

Да визу кто откроет,

На родину находок и потерь?

Скорей всего, в живое — ножевое,

Чем щелку в замурованную дверь.

 

Жизнь, как река,

В которой нету брода.

Качает ночь пустую колыбель.

Любой, наверно, многое бы отдал,

Чтоб вновь туда — «за тридевять земель»!

 

 

За луком

 

Сегодня бабка пошла за луком

Борща хотела. Земля ей пухом!

Вчерась болела: мигрень, давленье,

А нынче выдалось облегченье.

 

Вчера гульванил шофёр КамАЗа.

Согласно дембельского приказа

Братан из неких горячих точек

Живой вернулся со службы срочной.

 

Авоська с парой кг «дайтона»,

КамАЗ, гружённый горой бетона...

Тесны объятья земного круга,

Шофёр и бабка нашли друг друга.

 

В пробирку дышит шофёр несмело,

Косясь на лук и старушки тело,

Небось, так с луком и упокоят,

А у шофёра детишек двое.

 

Собрать бы лук, а потом пусть судят,

Глядишь, у деток цинги не будет.

У бабки их не водилось сроду

И дед расстрелян, как враг народу.

 

Хоть бабка смерти давно желала,

Но в планах было без самосвала.

Шофёр степенный, насквозь гуманный

И тоже строил большие планы.

 

Сержант усталый ГИБДДешный

Над протоколом колдует грешный.

Неокольцован, чуток за двадцать

Ему домой бы и там надраться.

 

Врачи со скорой. В печали лица,

Как гондольеры на волнах Стикса,

Рубеж последний людской морали,

Скорбят, что в нарды не доиграли.

 

А завтра снова (нам всем наука)

В каком-то доме не будет лука.

Салям алейкум менталитету!

Как счастья не было, так и нету.

 

 

Клад и ложь

 

Жить надо просто, как птица божья

Порхать, чирикать, резвиться всласть.

Нас всех учили: «не надо лОжить»!

Ну, раз не надо, то будем класть!

 

Один политик с пропитой рожей

Как конь педальный, орал в бреду.

Кричал пора, мол, конец положить,

С тех пор на всё я конец кладу.

 

Слова по смыслу весьма похожи,

От корня «клад» и от корня «ложь».

Бывает, ищешь там, где положишь,

А обнаружишь там, где кладёшь.

 

Осталось в жизни святое всё же,

Где слово с делом живут в ладу.

Несу тебя на ночное ложе

И очень нежно с собой кладу.

 

 

Дуралеи

 

Оглядевши по трезвянке Русь без розовых очков,

Понял: рухнет государство без российских дурачков.

Русь исконно не жалела ничего для дурака:

Им и поле именное, и не мерены срока.

 

Дуракам не дал Создатель изощрённости ума,

Но зато открыл ворота в лагеря и дурдома.

Не глупцы, не идиоты, а земные чудаки,

Их и бабы чаще любят не за что, а вопреки.

 

Чтоб любить — ума не надо, знает каждая сама,

Ведь любовь, она от сердца, а никак не от ума,

Непрестанная работа без зарплаты и наград,

Дурака работа любит, а дурак работе рад.

 

Дуралей прямолинеен, не альфонс, не сибарит,

Звёзды с неба не хватает, с облаками не парит.

(Среди звёзд и облаков места нет для дураков.

Уважаю их за это, потому как сам таков.)

 

 

Буфетное

 

Мелькает за стеклом  ржаное поле,

А я фигачу напролом навстречу дроле.

От предвкушения любви почти в экстазе

Лечу, как ангел во плоти, в своём КамАЗе.

 

Автомобиль — не пароход, он конь педальный,

Вписался в левый поворот, за ним едальня,

А там буфетчица моя, в кудряшках чепчик,

Ей что-то пьяный тракторист на ушко шепчет.

 

Я подойду к ней, как пацан, слегка краснея

(Мы вытворяли чудеса недавно с нею).

Блеснут холодные глаза, как малахиты,

Похоже, я попал не в масть и карты биты.

 

В разгаре сельская страда, поспели травы,

Я сделал левый поворот, а нужен правый,

Был деликатно послан я к едреней Фене,

Теперь тут пашет тракторист, он в этом гений!

 

Топлю вселенскую тоску педалью газа,

И рассекает пустоту полёт КамАЗа.

Как мало надо дураку, чтобы влюбиться,

Любовь — не сахар и не мёд, она — горчица.

 

 

Отрок

 

Отныне, в целях самосохраненья,

Чтоб не считать убытков и утрат,

Свой некогда любимый День рожденья

Я вычеркнул из списка важных дат.

Кто много в жизни пЕрежил и прОжил,

Тот может без зазренья на покой,

Резона нет такому лезть из кожи

И чествовать себя...

Кто я такой?

 

Я на реке блестящий панцирь льда?

(Лёд — без тепла застывшая вода,

Вода —  суть жизни всюду и везде.)

Я капля, растворённая в воде?

Кузнечик я в саду архиерея,

Что песней хочет перекрыть набат?

Я как осенний солнечный закат,

Который светит, но почти не греет?

Коварный градус винных миллиграмм,

Мерило и триумфов, и позоров?

Я  вензель тайный в кружеве узоров

Протечек потолочных голограмм?

 

Подобий и прообразов не счесть.

Так кто на самом деле «азм я есть»?

 

Пришла жена и обняла за плечи:

Не мучь себя, ты отрок человечий!

 

 

 

А нам без разницы

(После просмотра ряда ТВ-программ)

На кухне маленькой нам было весело,

полно бухалова, салата месиво,

ты был  гоп-стопничком, я шаромыжничком,

махнём по стопочке, закусим рыжичком,

бухло палёное, глазунья зрячая,

а мы зеленые, а кровь горячая,

вот слово за слово, да хреном по столу,

достали ножички, давай по-взрослому,

начальник грёбаный пристроил в крытые,

мы забубённые сидим забытые,

цвели подсолнухи, бежало времечко,

умнели олухи, лысело темечко,

вот амнистируют всю нашу братию,

завяжем начисто и вступим в партию,

пробьёмся в лидеры, спасайте задницы,

в какую партию? а нам без разницы!

 

 

Старина

 

Всё на свете вечно жить не может,

Я дивану посвящаю стих.

Он вчера, откинув пару ножек,

Скрипнул напоследок и затих.

 

Отошёл, спугнувши стайку моли,

Обнажив пружинистый скелет,

Будучи уже смертельно болен,

Под давленьем тел и грузом лет.

 

Задниц в жизни видел он немало,

Хоть был куплен только для двоих.

То ко сну здоровому склонял он,

То скрипел живее всех живых.

 

Помнится, морщин ему добавил

Я, когда с соседкою «дружил»,

Но диван семью хранить заставил

Тонкими уколами пружин.

 

Наша жизнь к тому несправедлива,

Что всего дороже нам порой!

Помянём их всех с пятном от пива,

С сигаретно-выжженной дырой.

 

Время жадно к самой разной пище,

Всё послушно каверзной судьбе.

Никогда не позабыть, дружище,

Что со мной случалось на тебе!

 

 

Мрак

 

Все здесь нынче свято,

Выстраданный рай,

Тюрьмами богатый

Захолустный край.

 

Здесь печные трубы

Вехами разрух,

Черным красит губы

Время у старух.

 

Вырванные двери,

Купол без креста.

Нынче в Бога верит

Лишь один из ста.

 

С неба херувимы

Наблюдают, как

Ищет на руинах

Бога старый дьяк.

 

Ходим все под Богом,

Как живой компост,

А помрем —  дорога

Прямо на погост.

 

По переселенцам

С ближних деревень,

На погосте плачет

Пьяная сирень.

 

Берега в тумане,

Речка в никуда,

И течёт сквозь пальцы

Время как вода.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9

Стихи — ПоэмыПрозаПародииСергей Гор и Ко.

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Суши на заказ иркутск с доставкой еще на сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com