ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алексей ЕГОРОВ


Живет в Новосибирске.

Врач.

Сетевое имя Harvey.

Член Монгольского королевского клуба придворных литераторов. :)

 

 

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

 

Сороковины

 

Воздух пахнет солодом и клевером.

Вечер. Тишина и благолепие.

У забора спиленное дерево

Закатилось в травы многолетние.

 

Дом снесли. На лавке курят семеро

С виду из Аравии паломников.

Ветры Тора, прилетая с севера,

Не приносят весточки сыновние.

 

И ползёт улитка по пригорочку,

Перифраз даосской космогонии.

На стакане сохнет хлеба корочка...

Хорошо, наверное, в Японии.

 

 

Шэнь-ян

 

В час, когда свет луны поливает расплавленным оловом

Крыши бывших домов, растворённых в ночной кислоте,

Я снимаю с себя утомлённую, спящую голову,

Ощущая под пальцами ямки височных костей.

 

Я кладу эту голову в шкаф со стеклянными дверками,

Достаю из коробки другую с приятным лицом,

Погримасничав пару минут перед треснувшим зеркалом,

Украшаю её острожалящим медным венцом.

 

Я пойду перемешивать воду с металлом и деревом,

Я хочу породнить пересохшую землю с огнём.

Если птицы бийняо взлетят с обожжёнными перьями,

Значит после провала дорога пойдёт на подъём.

 

Но вращенье светил обрывается влажной салфеткою,

Кисловатым питьём и касанием мягкой руки.

Только грустный Сечжи, схоронившись за толстою веткою,

Укоризненно машет рогами, всему вопреки.

 

 

Главная стихия

 

Сырые дрова в разожжённом костре

Изрядно дымили и тлели,

И дождь по газете стучал всё быстрей

Под стонущий плач укулеле.

 

Костёр, разгораясь, помешивал тьму

Обрывком оранжевой ткани.

Холодные капли, как тысячи мух,

Летели в огонь на закланье.

 

Я, зная исход этой схватки стихий —

Воды, усмиряющей пламя,

Шептал безотчётно стихи — не-стихи,

В конце содержащие «amen».

 

У нас произносят иначе: «аминь»,

(Достойно воистину, значит).

«Ян» гаснет, а всепобеждающий «инь»

Растянется в неге кошачьей.

 

 

Непознаваемый путь

 

Там, где хижины Чжа оползают по глинистым склонам,

Я построю свой дом из засохшей травы и песка.

Дам я имя ему, нареку я его «Соломоном»,

Меж отрогами гор будет трудно такой отыскать.

 

Ни змея, ни паук не прельстятся подобным пристанищем.

Только солнце и ветер — дарители вкрадчивых ласк.

Будет шорох листвы, будет лёд на вершинах нетающий

Придавать освящённым камням синеватый окрас.

 

То, что мёд и елей истекали из врат преисподней,

То, что славы венец — седина заблудилась во лжи,

Слишком поздно я понял, не став ни на йоту свободней,

Поедающий львов литератор по имени Ши.

 

Буду камни бросать, напевая под нос «ichak dana»,

Я с высокой горы — что мне толку от этих камней?

Буду в череп вколачивать нагели самообмана,

Что смогу никогда уже больше не думать о ней.

 

 

Something suffocating

 

Она появлялась всегда ровно в полночь по Гринвичу,

(По местному времени — в час предвкушенья утра),

Когда небосвод побледневшими звёздами высвечен,

Когда правоверный, зевая, листает Коран.

 

Она проникала в жилища сквозь стены кирпичные,

Сквозь стены бетонные, брёвна, сквозь стёкла и шлак.

Всегда соблюдала негласные нормы приличия,

Оставив товаркам по цеху немеркнущий знак.

 

Она без улыбки садилась поближе к заснувшему,

Толкала под кожу ледышки, как в тесто изюм.

Она заплетала на шее удавкою кружево,

Долбя хаотично по клавишам точек чжень-цзю.

 

И, будучи по-настоящему творческой личностью,

Вдыхала своим vis-a-vis истязающий страх.

Хоть, впрочем, она никогда не стремилась к количеству,

Иных отпускала, оставив в глубоких рубцах.

 

Она удалялась всегда только через парадное,

Под плач воробьёв и под злобные крики ворон.

И, словно в насмешку, порою таблетка нитратная

Катилась, как давший осечку, последний патрон.

 

 

Майское тривиальное

 

Тот май был холодным, и на Пелагею-заступницу

Вдруг выпала каша из мокрого, вязкого снега.

Меня разбудила вечерне-случайная спутница,

Шепнув шелестяще: «Встаё-ом. С добрым утром, коллега!»

 

Всходящее солнце рождало белёсое зарево,

Следы на дороге исчиркали белое чёрным.

И мне полагалось бы с ней познакомиться заново,

Поскольку из памяти имя вчерашнее стёрлось.

 

Но так не хотелось сшивать выходной с понедельником,

Вино в перерывах и долгий anamnesis vitae...

Я с ней распрощался, ссылаясь на боль в надколеннике,

Чуть-чуть проводил, натянув кем-то дареный свитер.

 

И quasi niente от этой случайной попутчицы,

Одно впечатление майского позднего снега.

Искать бесполезно, прошло — ничего не получится,

Но вот бы услышать опять: «С добрым утром, коллега!»

Website

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com