ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дана КУРСКАЯ


Об авторе. Новые стихи

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10

 

Сломанное, но не сломленное

 

Ибо здесь и чувствуешь гораздо острее,

И летать умеешь на самом деле, а не понарошку,

Ибо здесь и взрослеешь страшнее и явно быстрее,

И считаешь копейки, гадая, хватит ли на картошку.

 

Ибо спирт здесь имеет меньше градусов, чем вода,

Потому непьющие чаще, чем алкаши, умирают,

Ибо здесь сам с собою учишься играть в «города»,

Потому что больше с тобою никто уже не сыграет.

 

Ибо здесь в стихах ломаешь ритм, пока тебе ломают хребет,

Ибо здесь на открытых дверях всегда висит надпись «Закрыто!»

Ибо здесь решение уравнения всегда имеет двойной ответ.

Вот поэтому здесь Я — не последняя буква местного алфавита.

 

 

* * *

 

Подпиши мне на память, что ли, хоть сборник стихов,

Чтобы я могла хвастаться: «Он обо мне писал!»

Чтобы я друзьям показывала этот сборник — видите, мол, каков!

Чтобы у меня не было стимула снова рвануть на вокзал...

 

Подпиши мне свой сборник, поэтический профессионал,

Мне, ничего не добившейся, но с детства мечтавшей о славе,

Чтобы я могла плакать: «Он обо мне дышал!»

Чтобы я кричала о твоем таланте на самой высокой октаве.

 

Подпиши, чтобы я перечитывала, летом в зимнее прячась пальто,

Если не через месяц, то значит, гораздо позже:

«Спасибо за поддержку, дорогая Не-Помню-Кто!

Успехов тебе! Твой кумир. (Телефон всё тот же)».

 

 

* * *

 

Без камня за пазухой, с пустыми карманами,

Иду к тебе, Господи. Но не за манною.

Прими меня, Господи — простую и пылкую.

Прими меня, словно пустую бутылку.

 

Бутылки бывают разбитые, грязные.

Бутылки зеленые, белые — разные.

Не надо мне манны, не надо мне кары.

Прими меня, Господи! Я — стеклотара!

 

Во мне нет ни пепси, ни пива, ни водки.

Прими меня, Боже. На переработку.

 

 

* * *

 

Это похоже, прежде всего, на водку.

Вроде как хлещешь ее давно, а пьянеешь поздно.

Это что-то внезапное типа дыры на колготках.

Или как перед прыжком с балкона осознаешь, что сегодня звездно.

 

Похожее чувство тебя настигает в музее,

Когда, не обращая внимания на внутреннюю перепалку,

Ты стоишь, как столб и долго тупо глазеешь

на неандертальскую дубинку или палку-копалку.

 

Нет, не влюбленность, а нечто гораздо хуже.

Это не связано ни с охами-ахами и ни с бритвой.

Это также не связано с тем, кому греешь ужин.

но напоминает дрожь, когда в храме читаешь молитву.

 

Это есть то, что испытываю я к тебе.

Дальше не будет банальных словечек типа «ада» и «яда».

И только для рифмы приходится рифмовать со словом «судьбе».

Но вообще-то — не надо этого мне. Этого — точно не надо.

 

 

* * *

 

Если ты живешь, как собака, то еще не факт, что ты сука.

Главное — всегда найти силы на то, чтоб провыть в небо молитву.

...Неужели мама девять месяцев ждала мои руки,

Для того, чтобы я их сейчас — бритвой?..

 

 

Электричка в 21.35.

 

Устав из рюмки жизнь свою черпать,

Устав от мата и чужого смеха,

Он сел на ту, что в девять тридцать пять,

И к полночи в Нахабино приехал.

 

Гулял и слушал пение котов

И видел, как они взлетают с крыши,

И как переплелись углы домов...

Болел живот и то, что слева, выше...

 

Он понимал, что завтра будет день,

Возможно, дождь, а может, просто лето.

И если солнце — значит будет тень,

А если ночь, то значит, нету света.

 

Хотя и фонари давали свет.

Но он напоминал песчинки пудры.

Ему казалось — близится ответ.

Но это просто приближалось утро...

 

 

Эпоха

 

...И русский след языческих морфем

Вы ищете теперь в испанских стансах.

А я пью водку, объясняя это тем,

Что у меня период Ренессанса.

 

 

* * *

 

Сократи мою истерику до крика.

И смешай мои слезы с алкоголем.

Пусть они растворятся в стакане.

А потом эту смесь выпей залпом.

 

Не закусывай. Имей ко мне уважение.

 

 

* * *

 

Слишком много оборванных строчек.

Я могла бы уехать домой.

Там прощают вернувшихся дочек.

Это Дом... И, наверное, мой.

 

Слишком много убийств и объятий.

Я устала униженно петь.

Слишком много причин и понятий,

По которым здесь сложно взлететь.

 

Я могла бы уехать отсюда.

На Парнас очень трудно залезть.

Слишком много разбитой посуды.

Бью на счастье. И нечего есть.

 

Возвращусь в дом, который не рухнет.

Там, где лето, уют и покой.

Там, где скажут: «Твой ужин на кухне,

Только руки от крови помой».

 

 

* * *

 

Моя мама не мыла раму.

Моя мама мыла бутылки,

Чтобы сдать их в прием стеклотары.

Моя мама мыла их чисто.

И любила Ференца Листа.

И поэтому слушала Баха.

Моя мама была из глубинки.

Моя мама мне сшила рубаху.

Я надену ее на поминки.

 

 

* * *

 

Расскажите, как он подыхал,

Что он говорил и что он видел.

Он меня, конечно, ненавидел?

Или в равнодушие играл?

 

Как он фотографии сжигал,

Глядя в расплавлявшиеся лица.

И хотел напиться и забыться,

Много пил, но мало забывал.

 

Как хрипел, надрывно завывал,

Много пел, но песен было мало...

...Расскажите, как он подыхал,

Чтобы мне в могиле легче стало...

 

 

 

Брудершафтное

 

Я с кем-то пью. Чего-то жду.

Кому-то говорю упрямо:

«Я всё смогу! Я всё пройду!»

...А по ночам мне снится мама.

 

Но это — ночью. Днем я пью.

Нам с ангелами не брататься.

Кто хочет — подходи! Налью!

Мне всё равно, с кем нажираться!

 

Шагает кто-то, в стельку пьян.

Эй, как тебя? Валерик? Толик?

Садись сюда. Бери стакан.

Да не трясись ты, алкоголик!

 

Давай за нас! На брудершафт!

Чтоб был предлог поцеловаться!

Смотри — какой вокруг ландшафт!

Но им недолго любоваться —

 

Не знаю, сколько мне осталось дней.

А где-то ждут уже носилки...

Но ты не плачь, дружок. Ты пей.

Я утром вынесу бутылки.

 

 

 

Ночь перед Рождеством на хуторе близ Диканьки

Городу N посвящается

 

Пили водку да драли глотку.

И гадали да ведьм ругали.

Не молились, но в храм сходились.

Под лампадой не видно Ада.

 

Снова пили да жинок били.

Знать, так надо. Горит лампада.

И глумились. А детям снилось,

Что на хутор спустилось утро,

И от этого каждый стал мудрым...

 

Но в Диканьке народ упертый.

Мрак царит здесь — холодный, ночной...

...А Вакула все ищет черта

И не знает, что черт за спиной...

 

 

* * *

 

Ты проснешься в холодной квартире.

Бросишь взгляд в предрассветную мглу)

Пол не мыт две недели в сортире.

И котенок накакал в углу.

 

Включишь чайник. И, шаркая тапком,

Поплетешься к немытой плите.

Под балконом залают собаки.

Скрипнет жилка в разбитой тахте.

 

На столе зашуршала салфетка.

И забулькал в заварнике чай.

...Вот теперь твоя музыка, детка.

Вдохновенье ОТСЮДА черпай.

 

Знай, где мясо купить подешевше.

Это Знание выше других.

А свой ветер считай отшумевшим.

И считай, что дописан твой стих.

 

Хэппи-энд. Затушив сигарету,

Даже чаю прошепчешь: «Остынь...»

Глядя в пол с пожелтевшим паркетом,

Ты мучительно шепчешь: «Аминь».

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10

интернет магазин рыболовных товаров бесплатная доставка

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com