ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга ЧЕЛЮКАНОВА


Об авторе. Новые стихи

 

* * *

В сурдокамере навязчивой тишины,

В барокамере чуждых давлений,

Во снах, где отдохновения нет,

А видишь лишь свой

Уязвлённый портрет,

Да изнанку явлений,

В идеях, которым не подражают,

Сидя в тюрьме одиночной,

Куда никого не сажают,

И — пощёчина на щеке,

И горстка горящих глаголов

В правой руке!

 

 

Глубокая река

 

Тысячелетья, о, ты говоришь с небом.

Глубокие тайны охраняешь ты.

Ты говоришь с небом.

Тысячелетья, о, небо в тебя впадает.

Скользишь по равнинам, многомудрая.

Небо в тебя впадает.

Тысячелетья, о, плавно несёшь воды.

Доставь эту лодку в край спокойствия...

Плавно несёшь воды.

 

 

Звезда

 

Непостигаемо прекрасна,

Горит над городом звезда.

Она прельстительна и властна

И не погаснет никогда.

В края надмирные, иные

Ведёт высокие умы.

Её лучи пронзили ныне

Броню трагическую тьмы.

 

 

Мой начальник сказал

 

Дымя гаванскою сигарой,

Начальник мой проговорил,

Чтоб не терял я время даром,

И на работе не курил.

 

Что за вопрос?

Конечно, босс!

Растроган я до слез...

 

И, расточая запах виски,

Начальник мой сказал: старик,

Чтоб не было какого риска,

Не заливай за воротник.

 

Что за вопрос?

Конечно, босс!

Растроган я до слез...

 

Жуя биг-мак, начальник выдал:

Чтоб не случилось разных бед,

Работать будешь, чтоб не выгнал,

Без перерыва на обед.

 

Что за вопрос?

Конечно, босс!

Растроган я до слез...

 

 

* * *

Ты мне раньше казался другим.

Ты был мой нестареющий гимн.

Ты был мой нелиняющий стяг.

Оказалось — что просто в гостях...

 

Ты мне раньше казался другим

Среди прежних богинь-берегинь.

Но сменилась незримая власть:

Гимну смолкнуть и стягу упасть.

 

Мир предстанет пустым и нагим,

Оттого, что проврался мой гимн.

Захлебнётся в густых новостях,

Оттого, что порвался мой стяг.

 

 

* * *

Всё пора начинать нам наново.

И привозит мне мил дружок

Сувенирчик из Балабанова —

Спичек серенький коробок.

А как первая спичка вспыхнет —

В сердце старая боль утихнет.

А вторая отполыхает —

На душе тоска утихает.

Ну, а третья чадит... чадит...

То судьба надо мной чудит.

 

 

* * *

Качался в окне вагона

Любимейший мой мираж,

Торжественный, как икона.

Россия, скажи, куда ж

Мы едем неугомонно?

И воздух прозрачно юн.

И хочется солнц и лун.

 

 

Летописцы

 

Среди прекрасных, отдалённых мест,

В краю ином, где не бывает горя,

Уже не спорят

Нестор и Сильвестр.

Шумит истории бунтующее море

Вдали...

              Внизу...

 

 

«Уют»

 

Они, не выходя из транса,

Не ведают святого страха.

У них в «раю» играют Брамса,

А в «преисподней» — Оффенбаха.

 

 

* * *

Поросли свинцовой былью

Высочайшие запросы.

Коли есть у тебя крылья,

Это только крылья носа

В красных сетчатых прожилках.

Твой сотаинник — бутылка.

Вы постигли море истин.

Закуси грибком. Не кисни.

 

 

* * *

Между концом и началом,

Между прахом и бездной

Божия птица кричала

Прекрасно и бесполезно.

Она кричала, не пела.

Петь уже было поздно.

Таяло её тело

В тёмных потёках звёздных.

Прекрасно и бесполезно.

Крылато и обречённо.

И раскрывались бездны.

И выплывали чёлны...

 

 

* * *

Мостовые покрыты гулкими плитами,

Чтобы люди чаще ходили строем.

Здесь всегда Луна работала по лимиту

То ли сторожем, то ль медсестрою.

Выходила дежурить по графику —

Сутки через трое.

У Луны плохое начальство.

Её всячески притесняют.

Её мэтр

Обещает ли шить прописки,

На сто первый сослав километр.

Она никому не верит, но всё равно боится.

Поэтому очень часто в тумане она таится.

А иногда — двоится.

Очень хочется отразиться

Ей в окне сумасшедшего дома...

...Это многим из нас знакомо.

 

 

* * *

 

Не хочу, чтоб понять человека,

Я в глаза его долго смотреть,

Будь с нутра он глубокий калека,

Иль такой, что попробуй-ка встреть...

Вон по улице бродят собаки

И хоть души их в вечных слезах,

Они быстро читают все знаки

В наших умных и страшных глазах.

 

 

Садик

 

Порою кажется, не без резонов,

И к неминуемо большой досаде,

Что девственные джунгли Амазонки —

Всего затоптанный больничный садик...

И, кажется, весь мир — больничный садик.

В нём тихо всё болит-живёт.

Белейший доктор выйдет из засады

И в желтоватый корпус позовёт...

 

 

Бытовое

 

Двое ссорятся на кухне.

За стеной — соседи слышат.

В занавешенном закуте

Лихоманка жаром пышет.

И таким именованьям

Отверзается дорога!

Где ты, «первое свиданье»?

Где — «девчонка-недотрога»?

Двое встретились со скуки,

Жизнь порвали на куски,

Заорали — от тоски...

Имена их умирают.

Ангелы — ломают руки

И крылами утирают

Слёзы жалости и муки.

 

 

Превращение

 

Надеялись и верили. Любили.

Навстречу шли путями нежных вех...

Но сколько женщин в мире говорили:

«Мой первый муж — ничтожный человек...»

 

 

После ссоры

 

Встанет утро чужое, странное.

Он откроет на кухне кран.

Заболит душа всеми ранами,

Словно льётся огонь из ран.

 

 

Эпиграмма

 

Меж Парижем и Москвою

Скачет прыткий баламут:

Тут, боится, — позабудут,

Там, боится, — не поймут...

 

 

Неофит

 

Я — отыгранная карта.

Устремлюсь опять за парту,

Не в лукавую колоду.

Обретаю я свободу

В мире зябком и пустынном,

Под оплавленной Луною

В славословье непостыдном

Сладкою истечь виною...

Не пойду назад — в колоду.

А хочу ходить по воду.

Неужели лишь однажды

Обжигает эта жажда?

 

 

Игрища

 

Повсюду щупальца свои

Компьютер твой простёр!

Ты сто миров завоевал...

...И сто штанов протёр.

 

 

* * *

 

Молочный свет в Молочном переулке.

Покинутость и тишина.

Вращаются космические втулки.

Лежит страна. Она — осквернена.

Как одиноко здесь душе и плоти.

И плачет, плачет голос вдалеке.

И чёрный мерседес на бреющем полёте

Промчался — по закрылки в молоке...

 

 

Сновидец

 

Вальяжно опершись на пустоту,

Познав нагого мира простоту,

Во снах он видит смутный ход времён,

Бунты и огнедышащие рати...

Но мирно спит под колокольный звон,

Себя лишая светлой благодати.

 

 

* * *

Преувеличивать не стану:

Страна влюбилась в Марианну.

Как по трезвухе, так и спьяну,

Страна стремится лишь к экрану:

Там заблудилась Марианна

В густом лесу из трёх столбов.

 

...Богатство!

               ...Слёзы!

                            И любов...

 

 

Разделение

 

Мир прост, как весенняя песня синицы.

Но в сердце втыкаются чёрные спицы.

Мир чист, как вода из весёлой криницы.

Но в сердце втыкаются красные спицы.

Мир светел и ярок. С ним хочется слиться...

Но в сердце втыкаются белые спицы.

 

 

* * *

Цыганка по двору бродила.

Глазами жаркими сверкая,

Цыганка душу бередила,

Не молодая, но такая...

Звезда холодная горела.

Лучами мёртвыми живила.

Душа цыганки пела, пела...

Лучи холодные ловила.

Когда упала навзничь песня,

Цыганка очи опустила.

Когда осталось только «если» —

Лучи холодные ловила.

Цыганка душу бередила.

Лучи холодные ловила.

А может, грела, да горела?

Но до конца цыганка спела.

 

 

Игры на флейте

 

Гамлет — чёрный кузнечик замученный

Монолог произносит заученный.

 

Розенкранцы-то с Гильденстернами

Притворяются псами верными —

Однокашники-стукачи.

 

Не прогневайся. Помолчи...

 

Гамлет — белый кузнечик замученный,

Весь интригами перекрученный...

 

А друзья — укатили в Англию.

Надо думать, их ждали там.

 

 

* * *

Гамлет-Гамлет. Так оно бывает —

Бедный, сумасшедший тугодум

Свой сушёный Виттенбергский ум...

Видите — как рыба, разевает

И безмолвие зияет в нём.

И горит мучительным огнём.

 

Гамлет-Гамлет. Так оно и будет.

Лучшее горючее сгорит —

А предатель правит и царит.

В мире не прибудет — не убудет.

Не пробудит

Мир ни месса Баха,

Ни твоя крахмальная рубаха,

Где твоя отравленная кровь.

 

Разве, говорят, — одна Любовь...

 

Гамлет-Гамлет. Так оно и было.

И в твоей и в нашей стороне —

Словно по натянутой струне.

Молодым, талантливым — могила.

Остальным — немного погодя,

Тусклые итоги подведя.

 

Тишину с висков своих сотри.

Стой у рампы и на нас смотри.

 

 

Куколка и бабочка

 

...Сначала ты немножечко Офелия,

Потом, уже по-крупному, Гертруда...

И снова после тяжкого похмелия

Очнётся новоявленный Иуда.

И посреди стукачества и блуда,

И напрочь оболваненного люда

Не будет Чуда. Не взмахнуть крылами.

Давно б рукой на всё махнули,

Но, слышишь, там, в тени и гуле

Веков отшедших

Лишь голос ясноразличимый.

И распадаются личины

И гениев, и сумасшедших.

И лишь собой становятся они.

 

«Элои, Элои, ламма савахфани?»

 1    2    3    4    5

15.03.10

Океан. Песня Евгения Кузнецова на стихи Ольги Челюкановой.

6,5Загрузить!

15.03.10

Конечно, босс. Песня Евгения Кузнецова на стихи Ольги Челюкановой.

3,2Загрузить!

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

ЖБИ от завода производителя: Бетон Площадь Ильича.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com