ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга ЧЕЛЮКАНОВА


Об авторе. Новые стихи

 

Возвращение в Россию

 

Я вернулась сюда. Я иные угодья знавала.

На медлительный срок от Тебя отлучили меня.

Я в себе не вольна: я б хотела родиться сначала,

Чтоб прощенья просить, чтобы рухнуть в Твои зеленя.

 

Мне б глазами врасти в роковое Твоё поднебесье,

К преломлённым корням и душой, и судьбой прикипеть,

Чтобы в дальнем пути отворялись подворья и песни,

Чтобы, чувств не тая, лишь с тобою и плакать, и петь.

 

Хоть не лист человек — его носит по белому свету,

Да спасает подчас нестерпимая, ясная боль.

Не пускай — воскреси, научи, образумь, посоветуй...

В Твоих градах и весях навек затеряться позволь!..

 

Не могу без Тебя. Всё святое Твоё и простое

Я узнаю и сердцем, и духом, и сном, и нутром.

На зелёный закат птица сронит перо золотое,

Розоватый рассвет пересыпет пурпурным пером.

 

 

Песочные часы

 

Набросьте плащ иллюзии сверкающий

На груду безобразнейшего хлама...

Тончайшей амальгамой целомудрия

Покройте крови алчущие зевы...

Завесьте золотыми словесами

Испод поступков и изнанку помыслов...

Прекрасными и чистыми устами

Целуйте ненавистные уста!

 

Перейдена черта. Перейдена черта.

Безмерно и всемирно мы устали.

Да отдадимся Замыслу и Промыслу —

Слепой Фемиде с вознесёнными Весами.

Да огненным мечем разящей девы

Отсекновенно будет суемудрие

Пред величавой колоннадой Храма,

Где поздно согрешать. И поздно каяться.

 

 

 

ЦВЕТЫ. ТРИПТИХ

 

Лилии

 

Тигровы лилии Приморья!

Их крапы бархатно-черны

На огнерыжих, остролистых,

Благоуханных лепестках;

Они жирны и прянопьяны,

Они до ужаса красивы,

Они прекрасны до угара,

Они живые до блаженства,

О, сколько раз я задыхалась,

Упав на них своим лицом,

Стараясь их навек запомнить,

А если повезет — на вечность

И утащить, украсть, похитить,

И запереть в своей душе

Поляну этих грозных лилий,

А уж в Сибири — они мельче.

И называются — саранки,

Как будто некие грибки.

 

 

Ирисы

 

Мне никогда не понять,

Почему мной любимый поэт

Федерико Гарсиа Лорка

Ирис однажды назвал

Где-то «цветком Иудеи».

Этой фантазии странной

Я оценить не могу...

А в Приморье у нас

Ирисы всюду, сказать я хотела, —

«Синели». Нет, не синели они,

А из ярко-зеленых побегов,

Как будто из жатой бумаги

Сделанных ловкой рукой

Грубоватого школьника,

Вдруг вылетает

Большая чернильная клякса

Изысканной формы.

Фиолеты модерна!

С ревом, порою, меня отрывали от вас.

И всегда — как навек!

Не хотела кормежки младенца душа,

А желала она созерцать непрерывно

Ваших изогнутых плавно, игриво и странно

Линий игру. Гипнотичную бездну цветков,

Что не ведали леек садовников,

Но знали одни лишь

Законы тайги...

 

Глядя на них,

Постигала впервые душа

Тайну творенья.

 

 

Пионы

 

Поля пионов диких,

Пионов неприрученных поля.

Ряды, круги и кущи —

До горизонта и — за горизонт.

Поля бордовых, розовых и белых,

А также светлокремовых пионов,

Как на пиру нефритовую чашу —

Вполнеба возносящих аромат...

Они стоят, как воинов китайских

Лепная терракотовая древность,

Самодостаточна и труднообъяснима.

 

О поле, поле, кто тебя засеял

Такими несравненными цветами?

Ответ один.

Конечно, только Бог.

 

 

 

Звучит беллиниева «Каста дива»

 

Существует гипотеза о взрыве сверхновой,

как о стимуле зарождения жизни из неживой материи.

 

Звучит беллиниева «Каста дива».

Рождается сверхновая звезда.

 

Внизу зияет океана грива

И лязгают земные поезда.

 

Пока прельщают нас иные дива

И держит тяготения узда —

 

Звучит беллиниева «Каста дива».

Рождается сверхновая звезда.

 

Но отблеск гармонического взрыва

Ещё падёт на эти города.

 

Звучит беллиниева «Каста дива».

Рождается сверхновая звезда.

 

Огонь животворящей катастрофы

Уронит свет на каторжные строфы,

На спелых философий сок

И на сухой безжизненный песок...

И всё предстанет просто и правдиво.

 

Звучит беллиниева «Каста дива».

 

 

 

Ребёнок с профилем чеканным...

Н. Ч.

Ребёнок с профилем чеканным.

Камея соплеменных гор.

То — на коне во весь опор,

То проплываешь танцем странным...

 

В дрожащей, маленькой руке

Даришь пылающее сердце

Гонцу, поэту, страстотерпцу,

Что видит смерть невдалеке.

 

В чужое небо, в Тегеране,

Идёт огромная душа.

А «Шах-алмаз», давно огранен,

Царю не стоит ни гроша.

 

А ты стоишь и еле дышишь,

Уже невестою — вдова

И песнь небесную ты слышишь.

Она звучит едва-едва,

 

Напоминая дивный вальс.

И в мире снова двое вас.

 

 

 

Пусть люди лгут...

 

Пусть люди лгут, что я по лезвию иду

И без огня я — таю.

 

Все линии с твоей ладони украду.

И на клубок смотаю.

 

 

* * *

Один человек — ищет корни.

Другой человек — ищет крылья.

Крылатое дерево в небе

Навеки над миром зависло.

 

 

Париж

 

Авантажный шансонье

Там поёт шансоны.

И субтильный шампиньон

Падает в бульоны.

Там салаты-оливье

Кушают мадамы.

Там гарсоны, кутюрье

И шершеляфамы...

И с улыбкой анаконды,

Пожирающей сердца,

В Лувре там парит Джоконда.

Без начала...

без конца...

 

 

Переход

 

В подземном переходе,

Где не видать ни зги,

Где душно от мелодий,

Темно от ностальгий,

В подземном переходе

Отсюда — в никуда,

Где призрачных мелодий

Стоячая вода,

На плоскости абсурда,

Где под сурдинку — визг,

О, вы, не обессудьте,

Ведь вымирает вид...

 

Здесь танго и фокстроты,

Аккордеоны тут,

Когда идут с работы

И на работу прут.

 

Туманы вожделений,

Зажатые в тиски

Корыстных вдохновений.

 

И музыки куски

Лежат, как на продажу

Говядина лежит.

 

Рассыпалась, как драже

И как желе дрожит

Та музыка живая.

Но, мертвая почти,

Свербит и завывает:

«Монеткою почти».

 

И слышишь шум моторки,

Хотя кругом Москва:

В глазах консерваторки

Такая синева!..

И так тонки прожилки

На голубых руках,

Что задрожат поджилки

И звезды в облаках.

А скрипка авантюрно

Разила наповал

Нокаутами ноктюрнов.

Прохожий — подавал...

 

В подземных переходах

Идет туда-сюда

Великого народа

Великая беда.

 

Наяривай, гармошка!

Кудрявый, пой про то,

Что человек не мошка,

А просто нет пальто...

 

Мы, дети подземелий,

Обрящем, наконец,

Средь горестных похмелий

И каменных сердец,

Под музыку Вивальди,

Вивальди и других

Дорогу в этом аде,

где не видать ни зги.

 

 

«Голландец»

 

Летит, послушный воле ветра,

Пронизан звёздами насквозь,

Он — морякам беда от века,

Непрошенный и страшный гость.

Летит, минуя рифы, мили,

Материки и островки,

Туда, где жили и любили

Его лихие моряки!

 

Его теченье не сносило.

Его команда так легка...

Иная им владела сила.

Огней не нужно маяка.

Корабль готов отдать швартовы.

Ребятам — кабаки, вино!

Гляди: в домишке припортовом

Вдова

задёрнула

окно.

 

 

«Реветь хочу...»

 

Реветь хочу...

Смеяться мне!

Подайте блюдо смеха,

Искрящегося, свежего,

И хохота бокал!

Ну, вот ещё...

Ну, нечего!

Реветь...

Какого лешего!

Хохочущее

Бешенство.

А к ночи —

Люминал...

 

 

Песня

 

Ветер клонит вереск. И листья кружит.

Наступает миг — ни вечер, ни день.

Как он мал и тесен. И как он велик!

Необъятный миг, говорящий истину мне...

 

Это просто осень. Причуды дождя.

Это старый вальс... И блеск витражей...

В синих фонарях полоски огня...

Ты ступаешь тихо. Присаживаешься тесней.

 

Будем говорить мы о том, чего нет.

О волшебных снах и странных словах.

И встают картины. И гаснет рассвет...

Гаснет — не зардевшись, чтоб миг навечно продлить...

 

 

Вслед

 

Ты уходил негаданно.

Внезапно. Невосполнимо.

Нечто под нос насвистывал.

Минорное — поневоле.

Что мне позы парадные!

Жестом трагиков-мимов

Руки к тебе протискиваю,

О, виденье Ассоли...

 

Было навек потоплено

Давнее наважденье.

Лишь секунда всплывала:

Долгая, — как судьба.

Осталось моё неведенье,

А может быть — невезенье.

Осталась моя усталость.

Ненастье.

Вздор.

Ворожба...

 

 

«Я ничем не выдам себя...»

 

Я ничем не выдам себя.

Голубую нежность свою

Я затку паутиной печали...

Занавешу бордовую ревность

Фиолетовой тенью отчаянья.

 

Я ничем не выдам себя.

Моих глаз горящий камин

Я решёткой ресниц закрою.

Хорошо, что сердца не видно...

Пусть мечется в клетке грудной!

 

Я ничем не выдам себя.

Никому — ни друзьям, ни врагам

О тебе не скажу ни слова я.

Но когда ты, усталый и злой,

Под струю воды склонишь голову,

Полотенце тебе подам...

 

И на том полотенце белом

Кружевами проступит любовь,

И бордовые розы ревности,

И нежность — цветок голубой.

 1    2    3    4    5

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

купить диплом

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com