ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения БИЛЬЧЕНКО


Евгения Бильченко. Об авторе

СТИХИ

 2    3    4    5    6

ПОКОЛЕНИЮ ТЕХ...
(Окончание. Начало цикла здесь)

 

БЖ о БЖ *

Играет Цоя бисерный пацан

Максим Кабир. «БЖ».

Моё БЖ, ты больше — не моё.

Я зачеркну свои инициалы.

На древнем камне, как на дне пиалы,

Кровит бычками чёрное быльё.

 

Над ним луна висит, как тяжкий груз.

Ей Сказочник рассказывает байки.

«Вы — мой кумир!» — вопит поддатый байкер,

Пытаясь пригласить меня на блюз.

 

Здесь всё, как прежде: тёлки и огни,

Вино, гитара, ганжа, барабаны, —

Но нет Поэта... Сделай икебану

Из мёртвых струн — и брата помяни!

 

Моё БЖ, ты больше, чем БЖ:

Ты — Млечный путь от пирсинга до пира.

Ты — Дантова Вселенная Шекспира,

Прошёптанная в пьяном пиздеже.

 

Ещё трава находит здесь приют.

На дым травы летят по небу хиппи.

И чьи-то руки, бусинками сыпя,

Как свиньям — бисер, феньки раздают.

 

Но в прошлое не проложима гать.

Мой детский мир (мой датский мир) — расколот.

И Гамлет мой, напялив серп и молот,

Идет к Перуну — Ленина пугать.

 

Земля БЖ, — как общая постель:

В такой лежать — опасно, как на фронте,

Но всё-таки вы здесь меня заройте

И в урну мне подлейте «Мускатель».

3 сентября 2012 г.

_____________________

* БЖ - сокращение от Большая Житомирская — угол Б.Житомирской и Владимирского переулка —

древнее культовое место Киева.

 

 

 

Туземцы

 

Их загадочный эпос — темней, чем ребус.

Не познать им ни плуга, ни корабля.

В их краях никогда не бывает неба,

Потому что Небесна — сама земля.

 

Здесь смеются — беззвучно. Танцуют — звонко.

А сжигают — по осени и дотла.

Говорят, здесь волчица взрастила львёнка

Из птенца птеродактиля и орла.

 

Здесь дома носят крыши из синих перьев, -

Так, что с морем сливаются поутру.

Здесь безжалостно будет... прощён соперник —

Тот, который у мужа увёл сестру.

 

Паранойя свободы увязла в генах,

Как бедро травоядного в пасти льва.

Гумилёв здесь когда-то искал Гогена,

Чтоб поведать, о чём говорит трава.

 

Но когда эти люди идут на битву,

Исполняя мистический календарь,

В каждом храме младенец поёт молитву

И престола лишается государь.

 

Их зовут: кто «атланты», а кто — «уродцы».

Вместо крови у них — золотой родник.

Только, милый...

Не вздумай со мной бороться.

Потому что я тоже — один из них.

3 августа 2013 г.

 

 

Кафе «Полонез»

Роме Скибе

Дождь ранит

Босые ступни о скаты,

И кровь черепицы

Бежит по трубам...

Здесь — наше прибежище:

Столик. Скатерть.

А где-то снаружи

Идут по трупам.

А где-то снаружи

Играют в войны,

Равняя плацдармом

Земную плоскость;

На троне глазурном

Гламурной вони

Сидят короли

Мирового жлобства.

Юродство заложено

В наших генах

Тройным темпоритмом

В структуре вальса;

И кто-то роняет нам вслед:

«Богема!

Гнездилище глупости

И бахвальства!»

Но мы выживаем

Под глыбой танка,

Под натиском крыш

И обвалом ливней,

Танцуя бостон,

Полонез и танго,

Танцуя,

Пока нас не застрелили,

Танцуя на зависть

Борисоглебской,

Как в сентиментальном

Кино Меньшова...

Нам этого Жлобского

Королевства

Не надо — ни Малого,

Ни Большого.

Берите, как торт рококо,

Свой замок,

И ешьте с пирожными

В «Трали-вали»,

И помните,

Прячась в каминных залах,

Как мы,

Босоногие,

Танцевали!

2 апреля 2010 г.

 

 

Памяти одного кафе

Иногда вам так хочется

С нами, уродами,

Отвести свою душу...

Ну, что ж... Мы поделимся.

Юрий Крыжановский

И были мы так по-старчески мудро молоды,

Когда без стыда пускали стихи по кругу,

И пили в кредит, и били серпом по молоту,

И, нагло смеясь, дымили в лицо друг другу.

 

И строили храмы, и возводили тории,

И Будде несли на блюдечке символ веры;

И заново нами созданная история,

Начавшись Христом, заканчивалась Кундерой.

 

Пусть стоили сотку гривен у нас мобильные,

Но каждый мечтал уехать на прощу в Дели;

И спали мы беспорядочно, но с любимыми,

И Бог нам прощал парадные и бордели.

 

А помнишь, кафешантан, где плясала грация:

Художница Ната в дредах, подруга Вия? —

Теперь здесь арт-клуб, и новая генерация

Несёт нам, то чашки с чаем, то чаевые.

 

И все они, брат, коммерчески поднатасканы,

И все они политически безупречны:

Не хлещут с горла, не бредят смешными сказками,

Но знают: бухгалтера и админы — вечны.

 

И смотрят они, иронию пряча в бороды

Своих безволосых бодреньких круглых рылец,

На фото, где мы по-прежнему мудро молоды:

Поэт, музыкант, бродяга и проходимец.

4-5 января 2016 г.

 

 

Баллада о старости

 

Не слишком еще стары, чтобы помнить Ленина,

Но больше не юны, чтобы сношаться скопом...

Олдовые хиппи первого поколения,

Объездившие Союз и Аляску стопом,

 

Матерые волки, где вы теперь, на видео?

В «хрущовке» с женой-толстухой? С моделью Твигги?

Без вас обошлась эпоха в своем развитии,

Ребенка индиго сделав героем книги.

 

Ребенок вполне приятен: он чтит Высоцкого

И кушает вкусный йогурт из пестрой банки;

Он станет большим и папе построит социум

На выгодных дивидендах из финских банков.

 

Там в генделях будет стыдно аскать полушечку,

И с Господом Богом свяжет тариф по «Лайфу»...

Олдовые хиппи, мир изменился к лучшему!

Кому не по нраву — пусть улетает в Хайфу.

 

Столичный Майдан с утра поперхнулся митингом.

Политики надорвались в режиме слэма.

Ну, где он, ботаник, бунинский мальчик Митенька?

Ну, где они, боевые герои Хэма?

 

И вот, мы стоим и курим в интимном тамбуре:

Голодные, на обычных понтах в наличке.

Ребенок индиго, переварив свой гамбургер,

Как Маленький Принц, тебе подставляетспички.

 

Улыбка его — презрительная, но добрая, —

Свидетельствует, что мы, очевидно, — лохи.

Зато у меня в кармане двенадцать долларов:

Давай их пропьем сегодня за честь эпохи!

 

За то, что мы оба — чуть из другой стилистики;

За время любить в безвременье ненавидеть...

А в Киеве — осень.

Дождь.

Умирают листики.

Прижми меня крепче:

Я не хочу их видеть.

18-19 августа 2011 г.

 

 

Баллада о людях, которые курят в общественных местах

 

Закончился дождь.

Промокла и сдохла курица.

Красивый пейзаж предместий придумал Фет.

Мы вышли на плац из кухонь, где пахло куревом,

И нам запретили мир — и табак в кафе.

 

Соседи лупили сало, кромсали брокколи,

Глотали чужих, кормили своих детей...

Мы жадно втянули дым золотыми бронхами

И начали ждать отсутствия новостей.

 

Раввин приносил кошерные с луком булочки;

Студент-призывник, бледнея, вскрывал конверт;

Кипел бирмингемский мальчик,

Марксист и «бубочка»,

 

Его остужали («Здесь не Европа, Берт»).

Вжимаясь друг в друга — лбами, мечтами, храмами —

Мы были тверды, как мамкин похмельный втык;

И белая ночь текла водосточным мрамором

 

Простудных небес — за шиворот всех святых.

Закончился век.

Уж лучше совсем убили бы,

Чем этот живой наполненный гнилью гроб.

И вот я стою — на грани тюрьмы и Библии —

Стою и курю,

Бросая бычки в окоп.

13 августа 2016 г.

Евгения Бильченко. Стихи:
 2    3    4    5    6

Интервью, аналитические статьиКритические заметки, рецензии

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com