ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения БИЛЬЧЕНКО


Евгения Бильченко. Об авторе

СТИХИ

 2    3    4    5    6

ПОКОЛЕНИЮ ТЕХ...
(цикл стихов)

 

Вот такие они. Остатки киевской контркультуры. Гениальные бездельники. Потенциальные мигранты. Вечные бродяги. Маргиналы и клоуны. Бомжи из благополучных семей. Хиппи, неформалы, музыканты, искатели приключений, эпатажные дебоширы родом из кабаков Есенина и Бодлера, бесполезные и гордые в своем протесте, охотно отрекающиеся от него ради бесплатной выпивки, хорошей конопли, компанейского юмора и сиеминутного драйва. Живое воплощение Джа.

Затиснутые в узкий промежуток между советской и национальной системами, задерганные по милицейским участкам всех цветов, трогательно боящиеся фашистов и панков, цитирующие Мандельштама на академическом мате. С ними прошла моя духовная весна, пока был жив Самый Главный и Самый Любимый из них — Солнце Юра. После смерти короля Солнце они собираются всё реже и реже. И всё больше и больше одиночества ощущается в их словах, читается на их лицах, проступает сквозь поддельную бесшабашность блюзовых покачиваний и речитативов. Цикл «Наши подвалы» — подборка стихотворений разных лет. Вам, ребята.

 

 

Рыба — Рыбаку

 

Наша речь —

Это речь развалин и подворотен,

Это песни подвалов, свалок, задворок, лестниц.

Если «За» в большинстве, то мы выступаем «Против»

И прощаем всех тех, кто «Против» и жаждет мести.

 

Наша стать —

 

Это стать берёзок и колоколен.

Мы — стары, как базальт. Как пух тополиный, — юны.

Но сбежать из себя из наших никто не волен,

И мы бьёмся в себе. Мы — мухи в сетях Нептуна.

 

Наша кровь —

 

Это кровь весталок и царских гестий.

Пусть карманы у нас пусты, как дыра от сыра,

Но когда мы у вас невесту крадём, — невесте

Достаются за так любые клондайки мира.

 

Наша честь —

 

Это честь погибшего комиссара

Где-то там на границе Индии с Пакистаном.

Мы в Сансаре живём, но вышли за грань Сансары,

И поэтому нам не очень нужна нирвана.

 

Наша боль —

 

Это боль Мадонны над гробом Сына:

«Молодой же совсем! Пожил бы ещё, голуба!»

Нам озёра — узки... А ты меня в ванну кинул

И по суше повёл, глуша поцелуем в губы.

Потому отпусти! Нам воздух — смертельно плотен:

Он дышать не даёт, он звёздами не намолен!

 

Наша речь —

 

Это речь развалин и подворотен,

Из которых мальки на жабрах выносят море.

8 июля 2013 г.

 

 

СССР

 

Поколение тех, кто помнит уральский рок, родилось от законных браков детей войны.

Им читали «Незнайку», «Рябу» и «Колобок». Их учили по добрым фильмам, что все — равны.

Им вбивали: «Трудись в колхозе!» — и прочий бред. Каждый жил, как умел, пока не сходил с ума.

А тем временем Бродский думал о Декабре, созерцая великий радостный Первомай.

 

Поколение тех, кто помнит смешных ментов, пропускающих «гаш», — не ездило за бугор

и не знало, что есть сигара, а в ней — ментол, предпочтя беспонтовый преданный «Беломор».

Но хотелось любить, хотелось встречать зарю с продавщицей из ГУМа, пахнущей, как имбирь;

взяв у мамы пластинки с ВИА и сбыв за рубль, заработать путёвку в Сочи — и путь в Сибирь.

 

И смеялась соседка Зоечка: «Ну и ну!», — приносила блины, кормила блатных ребят...

Поколение тех, кто помнит в лицо страну, опускалось в низовья Волги — найти себя.

А когда на предплечьях стали линять тату, и они перестали драться, курить, творить, —

поколению, тех, кто помнит, как звать мечту, подарили свободу в пачке с картошкой фри.

 

Остаётся висеть в «фейсбуках», кормить коров, напиваться в подвалах — в общем, кому чего. Каждый день примерять зубцы от своих корон, имитировать будд, сношать постмодерных скво...

 

Я — ребёнок индиго.

Тот, о ком пишет Google.

Я — бесчувственный глянец.

Сладкий мажорный тать.

 

Поколение тех, кто помнит, я не могу

Каждый день в переходах памяти вас спасать.

17-18 ноября 2013 г.

 

 

Палата без номера

 

Кому-то — планета, кому-то — палата.

Палатная койка, конечно, — не плато:

Для жестких полетов она узковата,

Но лучше палата, чем ложе Пилата.

 

Кто помер, тот ожил.

Кто жив, тот не помер.

Палата без номера — нафиг нам номер?

Пусть псы в лагерях нумеруют полати,

Но смерть не считается в нашей палате.

 

Здесь ценятся только мечта и отвага.

Здесь ночью от крови белеет бумага.

Мы — дети индиго, мы — внуки Живаго:

Палата — веселая наша общага.

 

Вон там лежит гуру, а здесь лежит дока.

Сей зрел Авраама, тот внял Иисусу...

За дверью ютится наш цыпочка доктор:

Цивильный бедняга, он так комплексует!

 

Не бойся, малыш.

Мы не сделаем больно.

Как скальпель на скальпе, как выстрел контрольный,

Как звезды, что Канту явились из терний,

Палата — жестока в своем милосердии.

 

В палату стекаются вечные реки.

В палате скрипят корабельные доки.

Мы — древние инки, мы — юные греки,

Мы будем любить тебя, маленький доктор!

 

А завтра, когда к полоумным зарницам

Палата взметнется зеленой синицей,

Нам будут медсестры волшебные сниться

В могилах без номера.

Возле больницы.

16 марта 2011 г.

 

 

Гимн придурков

 

Мы спим на чужих воровских квартирах,

Мы служим мишенью в богатых тирах;

Мы, пятясь, ползём по болотным тинам

И к солнцу бежим рысцой;

 

Мы ноги ломаем на ровном месте;

Мы бешенство делаем долгом чести;

Мы ломимся в хату к чужой невесте...

Когда же нас бьют в лицо, —

 

Мы, сплюнув, бросаем в ответ: «Мещане!» —

Мы жизнь обретаем в смертельной ране.

Мы мячик находим для бедной Тани,

Чтоб гвоздик в него вколоть;

 

Cияя античной улыбкой мима,

Идём мы сквозь время — вперед и мимо.

Мы — не-вы-но-си-мы... Неизлечимы

Ни дух наш, ни стать, ни плоть.

 

О нас продолжают сниматься фильмы.

Наш дым пропускают сквозь сотни фильтров.

Нас чтут как пророков. Как в неофитов

В нас камни метает сброд;

 

Мы видим себя на большом экране

Как явный просчёт во вселенском плане:

Мы можем казаться нежнее лани,

Но в каждом живёт койот.

 

Мы рвано обуты. Легко одеты.

Мы курим вонючие сигареты.

Мы вами, должно быть, давно отпеты

Во тьме воровских квартир,

 

Куда мы в окошко стучимся веткой,

Но стук этот слышится крайне редко...

Мы — те, кого Бог позовёт в разведку,

Когда нападёт на мир.

22 января 2012 г.

 

 

Вавилоняне

Художнику Белой Сове

Кто-то улиткой ползет по склону;

Кто-то, как шустрый, скользит, налим.

Помнишь, как дружной большой колонной

(Позже на парочки разделенной,

В каждой из коей плодились клоны),

Друг мой, мы вышли из Вавилона,

Чтобы придти — в Иерусалим?

 

Нас у дороги встречали звери:

Синие тигры, седые львы.

Мы не считали свои потери;

Мы Богородицу звали «Мэри»:

Всякий молился, но редкий — верил;

Мы пробивали стальные двери

И припадали к ногам травы.

 

Делая ставку на перемены,

Мы задвигали их на потом.

Мы научились скакать по стенам;

Мы, как собаки, питались сеном;

Мы, на измене простив измену,

В небо из мяса тянули вены

То боди-артом, а то — «винтом».

 

После нацизма и постмодерна

Нам не нажили иных эпох.

Пусть истребляли нас планомерно,

Пусть не попали мы в град бессмертных,

А предпочли чайхану с таверной,

Пусть наши звёзды — колючки терний,

Пусть не дошли мы...

Но с нами — Бог.

Крым, 17 августа 2013 г.

 

 

Наши подвалы

 

Осень... Славянство... С русым Борисоглебом

Мы говорим про Гегеля и Христа.

Наши подвалы пахнут подпольным небом:

Рядом — друзья, и совесть у них — чиста.

 

Все они здесь: Есенин, Бодлер, Высоцкий —

Вышли из рая водку в мешке толочь.

Наши подвалы пахнут подпольным солнцем,

А наверху царит мировая ночь.

 

Право остаться левым вылазит боком.

Вечность горчит вином под голландский сыр.

Наши подвалы пахнут подпольным Богом,

А наверху дуреет безбожный мир.

 

Где ты, цветочек аленькой, семицветик?

Где вы, крутые красные фонари?

В наших подвалах нам ничего не светит...

Вот почему мы светимся изнутри.

30 октября 2011 г.

 

 

Результат

Юрию Крыжановскому

Давай я скажу тебе, как брат брату:

В лоб, а не наискосок.

Конек-Горбунок на твоей визитке

По деду — почти Пегас.

Ты помнишь, как ваша контркультура

Бодала тупой совок?

И что вы, в конце концов, заимели? —

Да, редких дебилов — нас.

 

Мы — новое племя из Диснейленда:

«Макдоналдс» — наш отчий дом.

Мы молимся пластиковой картошке

И моемся по ночам;

Беззубые бабки слагают сплетни

И притчи про тихий Дон...

Учению вашего чань-буддизма

Нас выучил Джеки Чан.

 

Мы — дети галактики Интернета

И дрочим в «Контакте» всласть.

Мы путаем Сталина с Че Геварой,

Высоцкого — с Лао цзы;

Нам, в сущности, искренне безразлична

Любая на свете власть,

И кто будет следующим бой-френдом,

Смотри, вон у той козы.

 

Прошли времена всемогущих эльфов

И добрых бессильных фей.

Вальс Вены — набор беспредметных звуков.

Трах не попадает в такт.

Зато мы накушались «венских булок»

В цивильных своих кафе,

И нас не колбасит от жирных кремов

На толстых больших тортах.

 

Наш глянцевый праздник будет искриться

Гламуром из года в год:

Бега тараканьи — гораздо круче,

Чем драки по кабакам.

Вы сами крестом, серебром и водкой

Приблизили наш приход,

И ваша заплеванная свобода

По сладким пошла рукам.

 

И нечего рвать на себе гитары

И вены в чужой рассвет.

В монашеской рясе уходит рокер

Прикладывать к стигму йод...

Берите и жрите нас, педерастов,

Раскрашенных в желтый цвет!

А с телеиконы попсовый идол

Вас весело отпоет...

25 января 2010 г.

Окончание цикла

Евгения Бильченко. Стихи:
 2    3    4    5    6

Интервью, аналитические статьиКритические заметки, рецензии

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com