ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения БАРАНОВА


Об авторе. Содержание раздела

«Мисс Зимний Дебют 2005» в номинации «Поэзия»
Женя Баранова в 16 лет. Такой она пришла в ИнтерЛит.

«Основное занятие — литература.

Неосновное занятие — Севастопольский Национальный Технический Университет, факультет Автоматики и Вычислительной Техники, будущий инженер-системотехник.

Приоритеты в искусстве:

а) поэзия — Маяковский, Пастернак, Бродский, Цветаева, ранний Вознесенский и поздний Блок, ну и Есенин-имажинист;

б) живопись — Дали, Ван-Гог, поздний Гойя, импрессионисты и «современное искусство»;

в) проза — Булгаков, Воннегут, Паланик, Сент-Экзюпери, Ремарк;

г) философия — Сартр, Ницше;

д) музыка— средневековые оратории, качественный рок, часто хардкор и изредка панк...»

 

Евгения Баранова, из письма в редакцию.

Январь 2005

2005 — 2006

ШЕРСТЬ

* * *

Господи, что происходит?

Скажи мне:

— Что же?

Меня не читают.

Или не так читают.

Вскрывают стихи.

Берут перочинный ножик

и тоненько-тоненько рифмы себе срезают.

 

Везде расписание:

— в морге,

— в любви,

— в маршрутке.

Ты смотришь в глаза мне, а видишь масонские ложи.

Мы знаем, как вылечить страх.

Или боль в желудке.

А вылечить смерть почему-то никак не можем.

 

Ссоры, соринки и sorry метут из дому.

Скрещение судеб давно превратилось в узел.

— Ладно, Господь,

                мне пора.

                передай другому

вечную память моих пожилых иллюзий.

 

 

* * *

Все корабли уходили в воздух,

все чудеса оказались былью.

Мир для тебя был, конечно, создан,

только его подарить забыли.

 

Ешь ананасы. Кури «кроссовки».

Переживай несчастливый случай.

Жадный хомяк изучал духовку,

Не дожидаясь, пока отключат.

 

Вот и живи. Зарывай, как знамя.

Как Мураками зарыл в себе же.

Делай что хочешь. Мы оба знаем:

всякий покой для тебя избежен.

 

 

* * *

День был обычный, спокойный и хмурый.

Такой нормальный,

что даже тошнит.

Вдруг вышел Закат, разложил партитуры

и начал играть свою пьесу навзрыд.

 

И все зарыдало, рыдало, рыдало,

пока от росы не остыла трава.

И прямо по телу немого журнала

опять проступили живые слова.

 

И страх был казнен,

по-английски,

как Кромвель.

И ты доверял свои губы моим.

Закат доиграл и ушел к себе в номер,

оставив коньяк и сюжеты другим.

 

 

М.А. Волошину — от меня

 

Тети.

Дяди.

Бляди.

Дети.

Чайхана чадит кофейней.

— Макс, пожалуйста, не верьте.

Это место коктебельней

 

даже сотни «Коктебелей»

Сердолик приклеен к шее,

 

как линолеум к прихожей.

Нео-

недо-

пере-рожи

 

в диалогах:

          «...Я потею...»

               «...Двести баксов за неделю...»

                     «...Сколько стоит ваша дама?..»

                     «...Эй, козел, уйди с дивана...»

               «...Елы-палы! Дайте спичек»

          «...Щас бы пару медсестричек...»

 

Разлетелись!

 

Слишком долго

отдыхают скал копыта.

— Макс,

          хотите,

                  я двустволку

подарю вам для защиты?!

 

 

* * *

То, что я чувствую, это уже не стихи.

Это уже не слова, объяснимые сразу.

Холод под пальцами.

Скрытый за дверью архив.

Шелест и шелк

мимолетно не пойманной фразы.

 

То, что я чувствую, это уже не тоска.

Первая осень прошла, ничего не нарушив.

Это —

         вселенная вжалась в размер потолка.

Это —

         гора оказалась горою подушек.

 

То, что я чувствую, это уже не борьба.

Это попытка представить себя непохожей.

Высохнут реки.

Вздохнут и остынут хлеба.

А между нами останется то же — и то же.

 

 

* * *

Зачем?

Ну зачем ты мне делаешь больно — и снова больно?!

Не нужно тебя.

Не нужно!

Ты не ослышался.

Читаешь — Лукьяненко.

Смотришь — «Звездные войны».

Ты путаешь Курта Кобейна и Сида Вишеса.

— Никогда не курил;

— Называешь друзей занудами;

— Пророчишь мне СПИД;

— Не выносишь духов и лаков.

Однажды в подарок купила пакет с верблюдами.

Так ты обижался и, кажется, даже плакал.

Зачем?

Ну зачем ты

кричишь,

улыбаешься,

ходишь по полу?

Зачем оставляешь под чашками круглые лужи?

Герой.

Героиня.

Истерика в стиле Копполы.

Зачем?

Ну зачем ты мне больше

— уже —

не нужен?!

 

 

* * *

Читаю Толстого.

Раньше казался скучным.

Поставила Linux.

Варю понемногу щи.

Знаешь, котенок, любовь — это меч двуручный,

поэтому глупо ее одному тащить.

 

Попробуй понять:

я не стала любить больнее.

Просто понятие боли теряет вид.

Соседская девочка слушает группу «Звери».

И все, что ее касается,— предстоит.

 

Мое поколение слишком себя жалеет.

А тем, кто нас младше, сюда уже не пройти.

Читаю Толстого:

— сморюсь

— становлюсь

— старею

и перечисляю возможности не-пути.

 

 

* * *

Как вы осиротели: люди, книги,

меня по недосмотру не добив.

Кармен гадала глупому Цуниге,

а Гончаров дописывал «Обрыв».

 

Белел туман, застенчивый, как парус.

Волхвы бутыль делили на троих.

Своей судьбы ни капли не осталось.

Осталось жить приметами других.

 

Живут часы. И степь. И лист больничный.

На шеях нив живой дорожит ледок.

Душа ушла не пойманной с поличным,

но был побег ей, видимо, не впрок.

Окончание

доставка цветов киев оплата картой

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com