ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ирина БАРАНЕВИЧ


Родилась в Одессе. Там же закончила среднюю школу. Потом училась в Институте инженеров морского флота, сейчас — Морская Академия. Из него перевелась в Академию холода, которую и окончила. Работала... да  кем только не работала.

Последнее время — в журнале «Пассаж», после этого занималась рекламой, работала PR-менеджером крупного предприятия. Писала статьи, разрабатывала стиль кампании, а также сайт. Там было много спонсорской деятельности, концерты Хворостовского, Башмета и многое другое.

Последние шесть лет живу в Испании, Пальме де Майорке. Но раз в год обязательно приезжаю в Одессу. Скучаю.

Что еще? Я замужем, муж — испанец. У меня сын Иван, 22 года. Живет здесь же, на Майорке. Работает штурманом на классической яхте.

Несколько слов о моих родителях. Мой отец — журналист, работал главным редактором Одесской киностудии, последние годы — доцентом кафедры русской литературы в Одесском Университете. Мать — проработала больше 35 доцентом кафедры философии в Одесском Политехническом университете.

Мать жива, отец умер.

Ирина Бараневич,

29.06.11

ТУДА-СЮДА ГУСИНЫМ ШАГОМ

 

СОДЕРЖАНИЕ

Как это делается на Майорке

Лена-Золушка. Фантики. Гусиным шагом – в городском саду

Мой друг Роберт

История одной любви (Деррик)

Барбара

Серафима. Каховские

 

ПОСВЯЩЕНИЕ

9 новелл — отрывков из моей бесшабашной жизни. Подлинной и придуманной. О моей семье, о тех кто придает смысл всем моим поступкам. И о моих сказочных, но вполне реальных друзьях, они как могли, подталкивали меня к этому странному занятию — писательству.

Каждая из новелл — смешная и грустная одновременно. И вы, те кто со мной сейчас, и те, кто были раньше — тень вашей улыбки летает по страницам этой книги. Конечно, это гораздо меньше, чем вы заслуживаете, но все же...

© Ирина Бараневич 2011

 

 

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ НА МАЙОРКЕ

 

«Я смотрел на море. Со мной что-то сделалось.

Не знаю что: безграничное спокойствие, чувство, что я вернулся.

С тех пор море всегда было для меня простой, но достаточной метафизикой.

Я не умею говорить о море. Знаю только,

что оно разом освобождает меня от всех обязательств».

Ромен Гари «Обещание на рассвете»

 

В тюрьму моего мужа провожали всем островом. Сочувствовали, пожимали руки, говорили, какие это негодяи, непонятно кого имея в виду. С каждым днем он становился все популярнее и значительнее. В общем, муж мой Пабло — парень неплохой, большой добряк, но и великий авантюрист. В тюрьму ему явно не хотелось, хотя теннисные корты, бассейны и другие атрибуты заграничной жизни все-таки придают смысл этому малосимпатичному заведению.

Теперь вас интересует, как я здесь оказалась. Сама я родом из Украины, хотя Одессу, мой родной город, Украиной назвать трудно, практически невозможно. Несмотря на Оранжевую революцию, Одесса осталась самой собой, приобрела, наконец, индивидуальность, и к ней вернулись прекрасные черты свободного европейского города. Такое себе Порто-Франко! Вот я и жила там, поставив большой жирный крест на своей личной жизни. Хулиганистый сын Ваня, работа рекламным менеджером в огромной кампании отнимали кучу времени и, честно говоря, скорбеть о своей загубленной жизни сил уже совсем не оставалось.

Очередной день рождения не сулил ничего нового: опять недорогой ресторан, любимые подруги, надоевшие разговоры, переливание из пустого в порожнее, а поздно ночью — печальные мысли, отчего же это я такая одинокая. Печали было и так больше, чем достаточно, и я напросилась в командировку. Скажу вам честно — с работой мне крупно повезло: хозяин нашего предприятия — мой однокашник Роберт, человек мягкий сам по себе, относился ко мне трогательно-нежно. Видно, воспоминания о школьной любви провоцировали обоюдную симпатию, которой я иногда беззастенчиво пользовалась.

Итак, командировка! Повод найти было несложно. Богатая кампания «Шустов» была лакомым кусочком для многочисленных украинских изданий. Заполучить Роберта или кого-то из рекламного отдела на открытие журнала или на другую акцию — было первым шагом к успеху. Приглашения присылались, на них изредка откликалась лишь я. Да и то с единственной целью — развеяться.

Все совпало как нельзя лучше. Популярный «Караван историй» создал еще какой-то журнал, честно говоря, не помню, какой. Они настойчиво приглашали на свою презентацию. Организовывалось все это элегантно, и, главное, происходило в грустный январский день моего рождения. Мрачно побросав черно-белый вечерний гардероб в сумку, села в «Черноморец» и рано утром — заснеженный Киев. Целый день — в суете, как они все узнали о причине приезда, но подарки сыпались в изобилии! Особенно много было зажигалок. Как раз месяц назад я бросила курить... У меня так всегда, наверное, наверху неустанно заботились, чтобы жизнь моя была соткана из нелепостей. Уж они там в этом профи.

А вечером в ночном клубе «Опиум» — я, моя двоюродная сестра, ее муж, позже завалилась вся их компания, среди них пара иностранцев, на них никто не обращал внимания. Краем уха я уловила в шумном разговоре: они из Испании, но говорят по-английски. Через секунду: «Вы еще не устали от шума?», конечно же, по-английски. Что это было — редкий сейчас мужской голос, умные глаза или уверенность, передавшаяся мне? Мы проговорили всю ночь или то, что от нее осталось. Нас не трогали, моя все понявшая сестра и ее бедняга муж, вполне успешный бизнесмен, не привыкший так бездарно проводить время, обреченно сидели неподалеку.

Его звали Пабло, и я никак не могла запомнить, несмотря на Пикассо. Ему ужасно не шло его имя, но ничего такое его не волновало. Когда мы вышли, я задохнулась от свежести зимнего утра или от своих мыслей. Не помню, когда последний раз я ТАК думала о мужчине... Обычно обожаю копаться в своих чувствах, но тогда было не до этого. Я была отчаянная и влюбленная. Два поцелуя в щечку — ничего не значащая европейская манера, и мы расстаемся. Но как же я теперь? Мне перестало идти одиночество, я стремительно теряла свою индивидуальность. Все что от меня осталось — постоянное ожидание звонка и немного надежды. Теперь я комок нервов, без логики и мозгов, пытающийся анализировать каждое Его слово и то, что осталось за кадром. Теперь я часть истории моей любви, все остальное не так важно... Надежда — он приедет в апреле, ура, я снова чувствую запах весны! Но он не может в апреле, а когда может — не знает. Но все равно — Да здравствует ЛЮБОВЬ — он приглашает меня к себе! Я полна достоинства и отвечаю, что должна подумать, почему-то прошу неделю на размышления, он даже доволен, наверное, это очень по-испански, я похожа на серьезную женщину. И, наконец, все условности соблюдены, наши партии отыграны, я собираюсь, куда бы вы думали — в жизни не догадаетесь. А если спеть? Правда, с моим-то слухом и голосом... Но кто не помнит, как настойчиво Игорь Крутой требовал от своей красавицы жены, чтобы ей все время снилась Пальма де Майорка. Так что скоро и я приобщусь к этому празднику жизни. Хотите честно? К нему бы полетела даже на Сахалин, но если это такой популярный в нашем народе остров, считайте, что мне еще и повезло. А что же там, наверху — смена власти или я стала, наконец, горячо любимым чадом Божьим? Давно пора, но все равно, спасибо тебе, Господи! Я всегда была верна тебе: церкви посещаю крайне редко, зато живу по твоим заповедям.

Сын завистливо бросил: «Будешь плавать в Средиземном море?»

«Да, сынок, пора, мне 47, а я, кроме Черного, нигде не плавала».

В общем, сын не возражал, его страстное желание иметь отца, нормального, не художника, никак не реализовывалось, но свой крупный не по возрасту нос он всегда держал по ветру.

Моя маленькая семья — мама и сын — отпустили меня с легкой душой и надеждой. Вдруг случится чудо, и я остепенюсь, приобрету, наконец, нормального мужа.

И снова Киев, аэропорт, Барселона и, наконец, Пальма де Майорка. Оказывается, у него черные глаза, а это так странно и непривычно. Мы садимся в машину, и тут мне звонит мама. Ничего особенного, она имеет право узнать, как я доехала. Все нормально, но почему тогда у него так изменилось лицо? «Это моя мама» — не успеваю это сказать, как звонит его телефон. Вау, теперь понятно — у нас одинаковая музыка. «Крестный отец», любимый фильм моего сына, наверное, все поколения через это проходят. Но разве так бывает? Совсем разные страны, культуры, теперь признаюсь, он старше меня на 11 лет, а музыка одна. Мою скачали из интернета, а себе он наиграл на синтезаторе. Вот это номер, неужели нашли друг друга? Не спеши, Ирина, будь хладнокровна, ты его не знаешь. Попробуй все это услышать, если вокруг сплошные горы и воздух такой нежный...

— Куда мы едем, в гостиницу? — пытаюсь вернуться в состояние покоя.

— Сначала ко мне домой. Почему ты так далеко сидишь?

Маленький городок по имени Инка. Узкие улицы средиземноморских городов, он живет на улице Иисуса (Calle de Jesus). Скажи мне, Господи, это тоже твой знак? Я так мало понимаю в этой жизни. Понимаю только, что давно не была так счастлива.

— Видишь этот дом? — Конечно, как не увидеть громадину, раскинувшуюся на всю улицу.

— Так мой как раз напротив. — Замечаю только, что скромно. Нам открывают дверь его сыновья. Младшего зовут Джошуа, ему 18, и его имя по-каталонски тоже Иисус. Ничего себе! Старший — Джорди, ему 25. Они удивительно красивые и непринужденно почтительные. Красивые, потому что жена моего (ого, он уже твой?) Пабло была датчанкой — смесь кровей. А поведение — это уже европейский лоск. Конечно, с таким-то отцом!

Мы сидим все вместе, разговариваем. Есть еще дочка, она учится в Валенсии. Частенько приезжает со своим бой-френдом, всегда ненадолго. Я привезла им кусочек нашей революции — диск «Разом нас багато, нас не подолати». Они видели по телевизору, как люди стояли на Майдане, но не особенно понимали, зачем. Зато Пабло знает все и даже имена особо популярных политиков. Это его стиль — всегда быть в курсе.

Я и раньше немного знала о его жизни. Жена умерла шесть лет назад от неизлечимой болезни, детей поднимал сам. Все это трогает меня до слез, давно я не была такой сентиментальной... Дом полон памятью о ней. Большая фотография — в центре гостиной — тоненькая девушка в коротком платье с длинными белыми волосами улыбается в объектив. Эффектная пара — испанец и датчанка. Она хотела быть моделью, он известный футболист. Красивые ребята... Какой была их жизнь? Полной правил и условностей или счастья и удовольствий? Пока я влезаю в шкуру умершей женщины, он разговаривает с детьми. Легко понять, что они большие друзья. Интересно, что его дети думают обо мне. Ревнуют или пока что нет? Трудно понять — слишком хорошо воспитаны. Ничего, поживем, увидим.

Воспоминания, как изящные фрагменты, их слегка подтачивает моя нервозность. О ней знаю лишь я — внешне кажусь вполне безмятежной. Вот мы на пути в гостиницу, его рука накрыла мою, она сухая и горячая. Хочется продолжать быть спокойной, но мне срочно нужно узнать все о нем. Он говорил, что они жили в Дании.

— Почему вы вернулись — ты ведь знал язык, была хорошая работа?

— Я нигде не мог найти такого синего неба, как здесь. Без этого трудно жить.

Иронизирует, подсмеивается надо мной или, правда, последний романтик? Неужели я нашла родственную душу?

Я поднимаюсь в номер, он остается внизу. В кои веки встретился тактичный человек. Все-таки мог начать приставать, ведь он платил за эту гостиницу, за мои авиабилеты. И правильно делает — зачем нам всякие мачо, при нашей-то непростой жизни. Чувствую, что нравлюсь ему еще с той сумасшедшей ночи в Киеве. А если нет, зачем тогда все это? Ладно, Ирина, что ты все время анализируешь, дыши глубже и наслаждайся! Что же мне надеть-то, мы идем ужинать. Белые джинсы и белая тонкая рубашка. Все это будет фосфоресцировать, ну и отлично. Чуть-чуть косметики, не переборщить бы, веки делаем выразительными, остальное — тайна.

Следующий кадр — мы танцуем. Жизнь моя меняется стремительно, давно никто так не интересовал меня. Мне очень нужно продолжение истории, поэтому решительно прощаюсь с ним у дверей. Наверное, он тоже не знает, как вести себя со мной. Оба мы немного растеряны. Отлично, пусть нежность празднует победу! Страсть будет потом. Одно я знаю наверняка — без него я уже не могу.

Мы многое успели за десять отпущенных нам дней. Куда-то ездили, плавали, слушали музыку. Иногда дети сопровождали нас, чаще мы оставались одни. Были и две ночи в моей гостинице и чувство, что я вернулась из долгого путешествия, вернулась домой. Сейчас я понимаю, что бессознательно, но упорно всегда искала именно такого, моего человека. Такого, который бы занимался мною вплотную.

Уже в Одессе мой сверхчувствительный шеф Роберт что-то понял, и подозрительно спросил:

— Ты ведь не уедешь, правда?

Что имелось в виду, наверное, он и сам не знал. Просто я была переполнена любовью, как пчела медом. Это чувствовалось.

— Конечно, нет — бодро говорила я. Куда я денусь от наших возлюбленных виноградников и от тебя...

Но думала я не о виноградниках. В моем кадре было свежо, меня окружали горы, а напротив сидел Пабло. Он смотрел на меня и прикрывал глаза, как от яркого солнца. Я объясняла что-то подвыпившему англичанину, бедняга пытался пригласить меня на танец. А потом я уже ничего никому не объясняла, мы просто не могли оторваться друг от друга.

Скоро и он посетил нас. Оценил мой город, моих друзей. Они же влюбились в него с первой шутки. Наш нормальный южный человек — сказал Борюся. Муж моей давней подруги Риты был лучшим фотографом в Одессе. Они знали обо мне все: взлеты, падения. У нас любят говорить: столько не живут, сколько мы общаемся. Рита — психолог по велению души — все поняла мгновенно.

— Ируля — сказала она, — мне очень нравится твой Пабло, он такой молодой!

— ?...

— В душе — безапелляционно добавила она — к примеру, он гораздо моложе Бори. Кстати сказать, разница у Бори с Пабло была лет пятнадцать, и не в пользу моего любимого.

Он был дотошный малый, этот Пабло. Приезжал, вникал в мою семью, друзей, работу. Везде сопровождал меня, всегда за ручку. Чтобы никто не сомневался. Однажды пришлось взять его на экскурсию. Когда-то, года четыре назад, я придумала одну фишку: показывать разным туристам цеха завода, потом отпаивать их нашими старыми роскошными коньяками. То есть делать экскурсии с дегустациями. Говоря откровенно, не ожидала, что будет такой успех. Роберт был потомственным виноделом и человеком большого размаха. Он создал в предместьях Одессы настоящую маленькую Шаранту. Старые бочки пьянили запахом выдержанных спиртов, цех спиртокурения благородно поблескивал медными аппаратами для перегонки спиртов. Принцип — точно такой же, как у самогонного аппарата, но какой аристократизм! Все это закупалось на юге Франции, в славном городе Коньяк, и деньги были плачены, конечно же, немереные.

Каждый раз, приезжая в это коньячное царство, у меня возникало чувство незавершенности. Другими словами, хотелось приобщить к этому празднику жизни как можно больше людей. Так появилась идея с туристами. Роберт идеи уважал, особенно красивые. С тех пор, когда деловой или праздный народ, круизное судно или какая-нибудь делегация приезжает в Одессу, они обязательно попадают к нам. Опальный «ЮКОС», скучающие туристы из Дальнего Зарубежья — кого только не перебывало на нашем уютном заводике. Проблема была только одна — после легенд о том, как появился коньяк, бурного интерактивного общения и, конечно же, выпитого, все эти милые люди никак не хотели нас покинуть, и нужно было очень тактично разруливать ситуацию. Все это проделывала я, причем довольно успешно.

Итак, когда мой неугомонный Пабло прибыл туда со мной, он попал в самую, что называется «роскошь человеческого общения». Туристы из Швейцарии посещали нас третий раз, они все знали, им хотелось просто поговорить. Один из них, симпатяга в белых бриджах, пожирал меня глазами. А к концу моего дежурного рассказа о французских специалистах, которые не только устанавливали нам эти аппараты, но даже успели развестись со своими французскими женами и жениться на наших бойких девушках, швейцарец тоже стал выражать полную готовность к аналогичным действиям.

В общем, нравилось здесь французам! По весне пошли свадьбы, и на каждой посаженным отцом просили быть нашего директора филиала. Он послушно приходил, произносил по накатанной речь, из которой следовало, что наши девушки самые красивые в мире. Обратная сторона медали теперь, если случаются проблемы в цеху, французов одних уже не отпускают: они приезжают вместе с молодыми женами, дабы не испортились от вольного одесского воздуха. Вот такая правдивая история.

Пабло не смущался, успевал хватать меня за руку, молниеносно нашел пару общих знакомых в этой самой Швейцарии, хвалил руководство завода, даже поднимал тост за дружбу между украинским, испанским и швейцарским народом. В этой новой для меня ситуации я чувствовала себя светски-уютно. Медлительный швейцарец был побежден.

А с четвертым его приездом последовало предложение руки и сердца. И тут я засомневалась, что-то почувствовало мое нутро. Но Пабло не просто предлагал, он настаивал. Я уходила от ответа, и это пробуждало в нем инстинкт охотника. Я просила время на размышление, он говорил, что готов ждать. Жил он недалеко от нас в крошечной однокомнатной квартирке, которую я для него сняла заранее. Ожидание происходило следующим образом: каждый день ровно в 9 утра он появлялся возле нашей парадной, прорывался через свежих и бдительных по утру консьержек и приступал ко мне. Это было что-то вроде тренинга — он не оставлял меня ни на минуту, постоянно объясняя, чем он хорош для меня.

— Я не пью, не хожу налево. I am one woman man. (По-нашему «однолюб»).

Он даже не стеснялся апеллировать к старинной подруге моего отца, Вере Макаровне. Большая любительница мужчин, она и в свои 83 не утратила задора. Когда мой темпераментный жених произнес, что не так часто в наше время можно встретить настоящую леди, старушка просто влюбилась, как и я, с первого взгляда.

— Вот ее спроси, хорош ли я для тебя, — требовал мой мачо.

С трудом вспоминая, что речь идет обо мне, Вера Макаровна закатывала голубенькие глазки:

— Я сразу, сразу, как только его увидела... У меня в сердце такое чувство, что это мой родной человек. Павлик, мой Павлик!

Почему-то все старушки реагировали на него именно так! Он им нравился сразу и навсегда.

Итак, день моего решения приближался, а с ним удалялась от меня опостылевшая свобода. Именно сейчас она вдруг стала для меня притягательной. Друзья всегда участвовали в моей непростой жизни, а тут был такой повод. Для них настал момент истины. Накануне я получала последние наставления:

— Ириша, прошу тебя, завтра — умный, взвешенный ответ — это Юра, преданный друг и большой поклонник Барсы, что делало его в глазах завзятого каталонца Пабло человеком номер один в Украине.

Сын Ваня давно проникся любовью к заморскому гостю, который частенько звал его на пиво, с которым так весело было строить стенной шкаф, шутить и рассказывать истории. Шкаф, кстати говоря, так и остался недостроенным и был вынесен на чердак. Зато Пабло стал другом навсегда для моего вечно ищущего любви мальчика. И вот, представьте себе, все эти люди решили, что я, наконец, нашла свое счастье. Молчала только мама. Она всегда принимала близко к сердцу мои влюбленности, замужества, расставания. Думаю, что она подустала, да и чувствовала что-то, некоторый налет авантюризма, который был ореолом вокруг всеобщего любимца.

..........................................

Окончание

Подробности ац труба 100 цена здесь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com