ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ирина БАЛИНСКАЯ


МИСС ОСТРОУМИЕ, лето 2005.

«У меня вышло несколько детских книжек, пишу статьи для женских и детских журналов, сказки, в том числе сказки для взрослых. К вам в сообщество заглянула, потому что вы мне интересны. А также хотела поделиться своей статьей о Пушкине».

Ирина Балинская.

 

ДВА АЛЕКСАНДРА,

ИЛИ ВЕЛИЧАЙШАЯ МИСТИФИКАЦИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

(Беседа академика Б.М.Ухлопина)

— Надеюсь, всем нашим читателям известно имя Бертольда Ухлопина, выдающегося специалиста в области биоэнергетики. Но сейчас академик выступает в необычной для себя роли — историка и пушкиниста.

Бертольд Митрофанович, а почему Пушкин?

— А почему математик А.Фоменко может заниматься историей, а я не могу? Для меня, как для каждого россиянина, слово Пушкин с детства было таким же значимым, как Родина. Как и все, я учил наизусть пушкинские стихи, читал книги о нем. Казалось, мы о Пушкине знаем почти все, можем, чуть ли не по минутам, рассказать его биографию. Но... чем больше я узнавал, тем непонятней становился для меня феномен Пушкина.

Загадка Болдинской осени... И дело даже не в том, что невозможно физически за три месяца написать сотни страниц гениальной прозы, поэзии, критики. Болдинские произведения совершенно непохожи друг на друга по стилю и жанру: критический реализм «Истории села Горюхина» и романтизм «Выстрела», сентиментализм «Метели» и философская лирика, индивидуализм героев «Маленьких трагедий» и образ «маленького человека» в «Станционном смотрителе»... Тяжеловесность языка «Скупого рыцаря», легкость — «Моцарта и Сальери», экспрессия «Пира во время чумы»... И это написал один и тот же человек?! И в одно и то же время?!

А знаменитый донжуанский список Пушкина?!

И вот как-то, когда я перечитывал Вересаева, я обратил внимание, как по-разному описывали внешность великого поэта современники. Один видел его, двадцативосьмилетнего, «белоглазой штучкой», скорее мальчиком, чем мужем; другой в это же время писал, что, «после бурных годов первой молодости и тяжких болезней, он казался по наружности истощенным и увядшим; резкие морщины виднелись на его лице»; один называл его лицо выразительным, другой считал, что черты лица его малоинтересные. Он бывал очень разным и внешне и по характеру. И тут я все понял: Пушкиных было несколько.

Но зачем? И кто был Пушкиным? Чьи стихи мы считаем пушкинскими? — На эти и еще множество вопросов предстояло ответить. Мне пришлось заново просмотреть давно знакомые произведения поэтов пушкинской поры, перечитать их биографии, но к разгадке я приблизился неожиданно, зайдя совсем с другого конца.

 

Завещание Аракчеева

Как-то в Ленинке, просматривая газеты за 1915 год, я увидел публикацию завещательного распоряжения графа Аракчеева, умершего в 1834 году. Перед смертью он положил в государственный банк 50 тысяч рублей, предназначенных как премия победителю конкурса на самый лучший, самый полный труд об Александре Первом. По завещанию конкурс был объявлен в 1915 году — к этому времени сумма вклада вместе с процентами превышала 800 тысяч рублей. Итоги конкурса должны были стать известны в 1925 году.

Я задумался, почему работу о своем благодетеле граф заказал не сразу, ведь по официальной версии Александр умер в ноябре 1825 года. Логично предположить, что не только в 1825, но и в 1834 году он был еще жив и его жизнь окутывала такая тайна, что только через сто лет можно было снять ее покровы.

Я сразу вспомнил слухи о сибирском старце Федоре Кузьмиче и решил попробовать распутать эту историю. Замечу — совершенно бескорыстно, так как вклад Аракчеева, как и все другие, был реквизирован Советами после революции.

В ходе этой работы я обнаружил, что загадка жизни и смерти Александра I тесно связана с загадкой Пушкина. Гипотеза моя — достаточно сумасшедшая, чтобы быть верной. Судите сами...

 

Самодержец поневоле

Первенец Павла I Александр, любимый внук Екатерины Великой, воспитанию которого она уделяла очень много внимания, готовился бабкой для престола в обход его отца. Ученик француза Лагарпа, Александр вырос вольтерьянцем и либералом. Но, будучи мягким по природе человеком, он желал угодить всем близким и был вынужден постоянно играть какую-то роль, носить какую-то маску. С отцом и Аракчеевым он — офицер, муштрующий своих солдат, с друзьями — революционер, с бабушкой — юный государственный деятель. Он не хотел брать на себя тяготы управления государством и присягнул отцу, признав его законным императором, — и в то же время дал согласие Екатерине принять престол. Друзьям же 19-летний Александр говорил, что, если его будут принуждать сесть на трон, он скроется в Америке.

Но смерть Екатерины и тирания Павла I заставили его изменить решение. 27 сентября 1797 г. он пишет своему воспитателю Лагарпу: «Мое отечество находится в положении, не поддающемся описанию... Вместо добровольного изгнания себя я сделаю несравненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране свободу и тем не допустить ея сделаться в будущем игрушкой в руках каких-либо безумцев». Он хотел своею самодержавной властью произвести в России демократическую революцию и, когда будет принята Конституция и страна выберет своих представителей, ликвидировать эту самодержавную власть.

После убийства заговорщиками Павла I Александр принял корону и вместе с друзьями стал работать над своей главной идеей — ликвидации произвола в России: как произвола в управлении государством, так и крепостного произвола.

Но огромная неповоротливая государственная машина отторгала все эти начинания. Наполеоновские войны заставили отложить осуществление главных реформ: Аракчеев убедил Александра, что подобная «революция» подорвет мощь государства, и война будет проиграна. Молодые либералы вынуждены были отступить перед партией консерваторов.

В 1815 году, после победы над Наполеоном, триумфатор Александр I впадает в хандру.

Он, либеральнейший из либералов, мечтал дать родине свободу, а в результате Конституцию получили Польша и Финляндия, а Россия только аракчеевские военные поселения.

Он был мирным человеком, но несколько лет ему пришлось быть Главнокомандующим, причем даже любимая сестра настаивала, чтобы в 1812 году он уехал из армии в Петербург, полагая, что там он принесет меньше вреда. И Наполеона победил не он, названный в честь Александра Македонского и все-таки мечтавший о военных лаврах, а русский мороз и народ.

Он мечтал о семейном счастье, о наследнике, но болезненная императрица Елизавета не подарила ему сына, а дочери умерли в младенчестве. Любимая же дочь Сонечка (от фаворитки Нарышкиной) называла отцом мужа своей матери...

 

Русский Байрон

И тогда, чтобы развеять сплин императора, забавник Василий Львович Пушкин предложил этакую игру — создание великой литературы.

Образованнейший Василий Львович объездил всю Европу, собрал великолепную библиотеку, познакомился со многими зарубежными литераторами, в том числе Байроном, которого при жизни называли гением. Именно Байрону и отчасти Мицкевичу предстояло стать крестными отцами гения русской литературы.

Великая русская литература нужна была Александру, чтобы сформировать новое, свободолюбивое сознание нации.

Он понял, что изменить Россию сверху невозможно. Крепостное право и абсолютизм делали рабами не только крестьян, но и их хозяев. Нужно было воспитать новое поколение свободных людей, которые через несколько лет, придя к власти на всех уровнях, смогут не только понять и принять реформы, но и сами будут проводить их на разных уровнях. С этой целью был, в свое время, основан Царскосельский лицей. Но Лицей воспитывал пару десятков человек, а нужны были десятки тысяч. Лучше, чем литература, воспитать их никто не мог. Ведь одно «возмутительное» стихотворение, в списках облетевшее Россию, могло сделать больше, чем все лекции уважаемых профессоров.

Возглавить «процесс» должен был великий поэт — русский Байрон, такой же талантливый и вольнолюбивый. А так как его не было, его было необходимо создать. Стихи русского Байрона должны быть не только хороши сами по себе — над их автором должен сиять ореол страдальца, гонимого борца с самодержавием. Тогда и уездные барышни, и аристократки, и гусары, и архивные юноши станут ночами переписывать их...

Итак, как раньше для написания Конституции была организована Тайная комиссия во главе со Сперанским, о работе которой не знали даже придворные, так для создания великой литературы был созван комитет под кодовым названием «Пушкин».

Корр.: — А почему «Пушкин»?

— Отчасти потому, что идея была Василия Львовича Пушкина. Отчасти потому, что когда-то был известен боярин Пушкин — всем бочкам затычка, и ленивые россияне на вопрос «Кто это будет делать?» отвечали: «Пушкин!» Имя Пушкину дали, естественно, в честь отца-императора — Александр.

В комитет вошли все более-менее известные литераторы того времени с прозападной ориентацией: Жуковский, Батюшков, Языков, Грибоедов, Вяземский, Баратынский, позже Дельвиг, Веневитинов и многие другие. Стоило появиться молодому таланту, как его приглашали на заседания так называемого «Арзамаса», где литераторы обсуждали произведения и решали, кого увенчать лаврами: лучшие работы получали как бы знак качества — подпись «Пушкин».

Игра захватила молодых писателей. С воодушевлением они стали придумывать имидж Пушкина. Безусловно, он должен быть русским, но с примесью какой-то иноземной крови: иноземцев в России всегда ценили выше. Родичи его — после 1812 года — не могли быть французами; англичан в обществе тоже недолюбливали; немцы после Павла стояли костью в горле... Пусть он будет эфиоп! И иноземец, и экзотика, и поди проверь! Заказали курчавый парик, которым «короновали» автора лучшего произведения. Русскую же народную идею должна была олицетворять няня Арина Родионовна.

Списки стихов, подписанные «Пушкин», расходились по России, и имя становилось популярным. Рассказывают, что однажды в комнату, где за бутылкой аи заседали стихотворцы, зашел посторонний. Расшалившиеся поэты стали представлять ему Пушкина. Смущенный Грибоедов с курчавым париком на голове, растерявшись, протянул руку: «Александр Сергеевич». Так поэт получил и отчество.

Но, во избежание повторения подобных казусов, Александр I принял решение: Пушкина в Петербурге быть не должно. И вот он сначала в закрытом Лицее... Кстати, помните: «Старик Державин нас заметил / И, в гроб сходя, благословил»? Это многозначительное НАС говорит о том, что престарелый классик знал об игре и она ему нравилась.

Замечу кстати, что веселой пародией именно на эту вполне серьезную игру стало в 50-е годы создание А.К.Толстым и братьями Жемчужниковыми образа Козьмы Пруткова.

 

Пушкин — это наши все

Чтобы о молодом поэте заговорили, нужно было большое яркое произведение. Поэма Жуковского «Руслан и Людмила», напечатанная за подписью Пушкина, была встречена на ура, и добродушный Василий Андреевич только улыбался, когда говорили, что его звезда пошла на закат и что взошла новая — Пушкин. Он даже подписал свой портрет — «Победителю ученику от побежденного учителя», что укрепило «пушкинскую» версию, и никто не стал разбираться, почему Людмила так похожа на Светлану.

Вскоре после этого Пушкина, как поручика Киже, отправляют в ссылку на юг, а оттуда, без заезда в столицу, в Михайловское. Поводом для всех послужила «Гавриилиада», пожертвованная озорником Василием Львовичем на благо общего дела. Вообще ссылка — очень важная часть образа гонимого великого поэта, но это еще и путешествия. Прототип Пушкина Байрон считал, что поэт становится великим лишь тогда, когда отражает жизнь народа во всех ее проявлениях, а не только жизнь салонной аристократии. Сам Александр I значительную часть жизни провел в поездках по стране и Европе. В длительные путешествия были посланы и многие поэты: Раевский с отцом инспектировал южные губернии, Баратынский был отправлен в Финляндию, Даль в Оренбургские степи... Каждый из них возвращался полный впечатлений, с произведениями, лучшие из которых стали пушкинскими. Романтик, «демон», как его называли в обществе, Раевский привез «Цыган», «Бахчисарайский фонтан», «южные» стихи, Даль — фольклор, прозу, в том числе «Капитанскую дочку», Вяземский и Баратынский — элегии и начало «Евгения Онегина», точнее, его замысел. Ведь «Онегин» — это плод коллективного творчества, и каждый из многочисленных авторов стремился оставить в нем свой автограф.

«Авторские» отступления, идея которых заимствована у Байрона, подтверждают это. «Второй Чадаев, мой Евгений...» — это подпись Чаадаева. «...Он уверен, что там уж ждет его Каверин» — автограф гусара Каверина. Другие авторы обнаруживаются не так явно, но очевидно, например, что кусок «Я помню море пред грозою» написан Раевским, влюбленным в графиню Воронцову, которая обожала гулять по берегу моря — ее даже наядой прозвали. Бал у Лариных, где присутствует «Буянов — мой сосед», описан В.Л.Пушкиным.

Десятая, зашифрованная глава касалась в основном истории создания «Пушкина», говорила о людях, с ним связанных, в частности о декабристах.

...............................................................................

Окончание

рыбка петух восстановление плавников - на сайте Петушок

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com