ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий АВРУТИН


 

* * *

 

И предо мною люди в белом

Поставят бледную свечу.

                   Александр Блок

Снега или снеги? Теней вереницы...

Неузнанной птицы медлительный лёт...

В такие часы — лишь рыдать да молиться,

Но губы не шепчут, слеза не течет.

 

Неровная стёжка... То кочка, то яма.

И томик под мышкою... В бренности дней

Я тоже придумал Прекрасную Даму —

Еще не известно, какая чудней.

 

Как долго до этого строчки молчали,

Душа обмелела до самого дна...

Я тоже послал бы ей розу в бокале,

Но роза моя ей совсем не нужна.

 

Бокал разобью... Отложу полотенце,

Не помня — родился какого числа?..

Я тоже бы принял чужого младенца,

Когда бы младенца она принесла.

 

А приняв бы — понял, что время не лечит,

Изранит, а после — кричи не кричи,

Хоть кто-то всё носит мне бледные свечи,

А после до хрипа рыдает в ночи...

 

 

* * *

 

Теснятся, толкаются думы и звуки,

Дробятся на капельки в сизой дали,

А некто неистовый и бледнорукий

Всё смотрит, чтоб истину не увели.

 

Следит и не знает, а что за причина

Проснуться, почувствовав как никогда,

Что день за оконцем мигает повинно

И в жуткую стынь закипает вода.

 

Мне этой водой никогда не напиться...

Лишь помнить, что всходы и сроки губя,

Мелькает в просторе безвестная птица —

Иль вместе с тобою, иль вместо тебя.

 

 

* * *

 

Век Золотой... Как мне милы:

Лорнет незрячий,

Интрижки, влюбчивость, балы...

Там Пушкин плачет.

 

Пирушка... Вещие слова

Ночного спора.

Там Баратынский — голова,

А, может, Бора...

 

Японская... В шинелях — зал.

Всё о высоком.

То век Серебряный настал —

С Мариной, с Блоком.

 

Там свет, хоть страшно бытиё —

Террор отныне.

Грядет «Возмездие»* за всё,

«Anno Domini»**...

 

Там блеск изысканнейших строк,

Свет истин нервный...

Но век двадцатый перетек

В век двадцать первый.

 

Вновь — всё иное, мир иной,

Не те основы.

Век не Серебряный, другой —

Цинкогробовый.

 

Но под березкой, средь тревог,

Забыв про пушки,

В слезах пацан... Как поздний Блок...

Как ранний Пушкин...

____________________________

* «Возмездие» — поэма А.Блока

** «Anno Domini» — сборник А. Ахматовой

____________________________

 

 

 

* * *

Куда?.. Зачем?.. Дорога не проста...

Все рухнет, если плача и ликуя,

Отчаявшись, не в губы, а в уста

Тебя впервые в жизни поцелую.

 

И сразу станет вялою рука,

Погаснут очи, снова став глазами...

И на себя взглянув издалека,

Мы все порвем, что связывалось нами.

 

И мне — во тьму...

И образ твой — во мгле...

И не осмелясь правды испугаться,

Вдруг захрипишь... К явлению в стекле

Вовек зарекшись взглядом прикасаться.

 

 

 

* * *

 

Вновь спешу сквозь этот полдень знойный,

Чуть касаясь истины рукой.

Все спокойно... Внешне все спокойно...

Оттого в душе и непокой.

 

Почему-то чудится — за домом,

Где кустов кривая полоса,

О чужом, тревожном, незнакомом

Всё бубнят чужие голоса...

 

А с веревки, тянущей вдогонку

Полотенец ласковую суть,

Утащили детскую пеленку,

Чтоб в нее отрепья завернуть.

 

Скучно, пёс? Давай с тобой повоем!

Все равно ведь жизни третья треть

Между беспокойством и покоем

Не научит разницу узреть.

 

 

 

* * *

 

Ну да, она еще ребенок,

К чему ей взрослая тоска,

Что днем, и в полночь, и спросонок

Трепещет жилкой у виска?

 

Ну да, она еще по-детски

Грызет орешки, кривит рот,

И горочка скорлупок грецких

На шатком столике растет.

 

Всё так... Быть может, повзрослевшей,

И ей приснится этот зал,

Где человек с улыбкой грешной

Ей что-то тайное сказал.

 

Проснется... Разбросает вещи...

И с мужем сделавшись резка,

Заплачет, чувствуя — трепещет

Шальная жилка у виска.

 

 

 

* * *

Когда в ночи высокий голос

Стократ озвучит тишину,

Да так, чтоб полночь раскололась

На две частицы и одну;

Да так, чтоб медленное тело,

Не озаренное луной,

Вдоль стенки нехотя осело,

Побелку выровняв спиной

Там, где становятся прозрачней

Все эти грезы наяву...

Ты вдруг услышишь поезд дачный,

И плач... И речку... И траву...

И вдруг поймешь, что эта млечность

Не зря манила в мир иной,

И что берет начало Вечность

Вот в этой рощице сквозной,

Ютящейся за краем поля,

Твою подлунность сторожа.

И только воля... воля... воля,

Где были тело и душа.

 

 

 

* * *

 

Всё жизнь... Ничто не виновато...

Но что-то странно обожжет

Меня, бредущего к закату,

Тебя, спешащую на взлет...

 

Так ослепятся неминуче,

Чтоб разлететься навсегда,

Звезда, катящаяся с кручи,

И в кручу мчащая звезда.

 

 

* * *

 

День отгорит. Сомнение пройдет.

Иным аршином жизнь тебя измерит.

Вновь кто-то — исповедуясь — солжет,

И кровной клятве кто-то не поверит.

 

Иной простор... Иные времена...

Надушенных платков теперь не дарят.

Здесь каждый знал, что отчая страна

В лицо — солжет, но в спину — не ударит.

 

А что же ныне? Как ни повернись,

А все равно удар получишь в спину.

Жизнь Родины?.. Где Родина, где жизнь? —

Понять хотя бы в смертную годину.

 

И ту годину нет, не торопя,

Себе б сказать, хоть свет давно не светел:

«Пусть Родина ударила тебя,

Но ты ударом в спину не ответил...»

 

 

* * *

 

О чем теперь жалеть? Напрасные труды!

Усталая вода... Давно забытый гений.

В просевших берегах — усталость от воды,

В несделанных шагах — иссушенность коленей.

 

Что время? — лишь часы, ушедшие на ложь.

Что песни? — сквозь века напрасные скитальцы.

И время пролетит, и песен не поймешь,

И гений — лишь вода, скользящая сквозь пальцы.

 

Как сумрачно светить! Как холодно гореть!

Как просто! — ощущать себя грядущим тленом.

Твой голос золотой — не более, чем медь,

Лишь отсвет роковой в пожарище смятенном.

 

А дальше? — Пустота! А дальше? — Непокой!

Ни образов... Ни дат... Одни пустые лица.

Лишь тень твоя торчит с протянутой рукой,

Средь тлена и тоски боясь пошевелиться.

 

 

* * *

 

Всевышний голос изобрел,

Всевышний изобрел дыханье,

Чтоб взгляд до взгляда снизошел,

А слезы сделались рыданьем.

 

Всё так... Но нету ничего.

Господен образ в небе тает,

Рыданье голос отняло,

А взгляд дыхания лишает...

 

 

* * *

 

Когда мы вновь научимся читать

И разум снова истины захочет,

Обычный день, что скомкан и всклокочен,

Вдруг по-иному станем понимать.

 

Изучим тренье... Сядем над костром.

Забудем бездуховные проблемы.

О как же мы так долго были немы?

А тут, глядишь, и лук изобретем...

 

 

* * *

 

По белизне неслышно ускользая,

Неслышно растворяясь в белизне,

Пронзает вены музыка немая,

Больною кровью слышима вдвойне.

 

И вопреки тоске и непогоде,

И самому дыханью вопреки,

Неясный звук пришел и не уходит,

А остальные звуки — далеки.

 

Неясный звук... Он слышится без пенья,

Пугая мрак загадкою двойной:

Когда душа становится прозреньем,

Когда прозренье сделалось душой?

Новые стихи — ИзбранноеОчеркиКритические заметки

Свежая информация дкс кабель канал на сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com