ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Amelie d'ARTO


http://www.grafomanov.net/poems/author/ShadowFlower

Меня зовут Ами, Amelie d'Arto, shadowflower, Эмма Артамонова и, возможно, еще как-то. Живу я, если и не в Париже, то относительно недалеко, и это не мешает мне посещать мой город иногда. Впрочем, в моей поэзии Париж, как столица любви, всегда где-то присутствует.

Мой логин на форуме Интерлита shadowflower.

Эта подборка — первый блок из опубликованного на Графоманах цикла «Игры души и тела». Хочется обратить ваше внимание на то, что это задумано именно как цикл, а не просто как отдельные стихотворения. Состояний души столь много, а любящей и ищущей любви в особенности, поэтому и цикл вырос гораздо дальше, чем мне виделось в начале.

ИГРЫ ДУШИ И ТЕЛА

 

Трамвай Желание

 

Ты ворвался в меня, как кинжал в беззащитную плоть,

Застарелые связи и связки навек разрывая,

И пыталась я спрыгнуть с подножки шального трамвая

И с морфином иглу, задыхаясь от боли, вколоть.

 

Будто тысячи солнц разорвали реальность на миг,

Будто атомный гриб в середине жилого квартала,

И остался на камне портретом впечатанный крик

Той, что прежде была и жила и о чем-то страдала.

 

Ты ворвался в меня, беззастенчиво выломав дверь,

Как в посудную лавку врывается слон на рассвете.

Мой фарфор и хрусталь? Не нужны мне коллекции эти!

Если вдребезги все — то зачем мне сервизы теперь?

 

Ни друзей, ни семьи — только ты, как звезда с высоты.

Вероятность? Судьба? Лотерея случайная? Чудо?

Бестолковой девчонки ночные шальные мечты?

Если в крошки душа, то жалеть ли осколки посуды!

 

Сладких снов перехлест, вперемешку с осадком надежд —

Забываюсь в тебе, отдаюсь и как мед растворяюсь,

И навстречу тебе я, как тайная дверь, растворяюсь,

Оставаясь без кожи, без жизни, души и одежд.

 

Словно крыса бреду, обо всем навсегда позабыв,

Лишь услышу я гаммельнской флейты призыв на рассвете.

Крысолов, крысолов, твои руки так нежно грубы.

А любовь? А Любовь? К богу, к черту сомнения эти!

 

Закрутились пути, ни начал ни концов не найти,

Я попала в последний трамвай по дурацкой ошибке,

На крючке трепещу золотой беззащитною рыбкой —

Отпусти, хоть на час, хоть на миг пожалей, отпусти.

 

 

Джульетта

 

Я — старая дева. Я — старше Джульетты

На длинный, как вечность, резиновый год,

А бабушка так же мне дарит конфеты,

И замуж все так же никто не берет.

Послушайте, люди — неправильно это,

Взгляните — ведь я, как цветок, расцвела,

И школьная форма мои силуэты

Едва ли скрывает. Такие дела!

Я дважды в подъезде уже целовалась,

Меня ревновала подруга три дня,

И, кажется, даже кому-то досталось

По морде не хило из-за меня.

Я — старая дева! Я — старше Джульетты!

Ведь это ужасно, как время летит!

И скоро уже я смогу сигареты

Свободно в стекляшке приобрести.

Меняются все — и друзья и подружки,

Меняюсь и я — и внутри и вовне,

И только в углу, в тишине, за подушкой,

Потертая кукла молчит обо мне.

 

 

Из-лом-ки

 

Я, уткнувшись в подушку, рыдаю слова,

Что вчера я, конечно, была не права,

Что болела вчера у меня голова,

И что просто попалась дурная трава.

 

Я в сегодняшнем новом, пока еще, дне

Отлежаться хотела немного на дне,

Но со дна облака, почему-то, видней,

И вчерашняя боль не уходит вполне.

 

И еще — из-под толстого слоя воды

Продолжает давить продолженье беды,

И по стенке бредущего краба следы

Нарушают покой натуральной среды.

 

А вчера я нахально качала права!

Для чего, ведь меня ты с собою позвал?!

Я к тебе прижималась, живая едва,

И прожектор моргал, как слепая сова.

 

Мы курили, исчезнув в пустом тупике,

И гремело ужасно невдалеке,

И что-то орал, как всегда, диск жокей,

А нас уносило вдвоем по реке.

 

По реке, по реке, плыли мы реке,

И дымок сигареты в твоем кулаке,

И розовый слон наигравшись в крикет,

Дарил нам соломки изрядный пакет.

 

А после ты что-то из сумки достал,

И в венах забился горячий металл,

И ты по щекам меня больно хлестал,

И глаз твоих мертв был холодный кристалл.

 

Так что же случилось, куда ты пропал?

Молчит моя трубка, мертва и слепа,

Ломает от боли, шепчу, как в бреду:

Увижу ли?

Встречу?

Узнаю?

Найду?

 

 

Библио

 

Когда рассвет как мышонок сед и еле виден в густом тумане, мне не хватает твоих бесед, мне не хватает твоих обманов, мне не хватает игры простой в сказки, которые станут былью.

 

Сказки кончаются, и потом их мишура осыпается пылью. Снова продавленный мой диван ждет, остывая под занавеской, и до рассвета не спит сова в старых часах на камине в детской. Рыжий Пиноккио точит нос, не ожидая никак подвоха.

 

Все-таки, что-то с собой унес ты, уходя. Это очень плохо?!

 

Жаль, что проверить твой стильный кейс не посчитала достойным просто, будто в полночный холодный лес ты утащил мой покой без спроса — слепо бреду по кривым корням — глупая девочка с плюшевым мишкой. Как же ты мог увести меня из дому в эти чужие книжки, бросить одну посреди беды, в диком краю под зубастой тенью?

 

В сказках принцессы всегда горды, а кавалеры полны почтенья. Этого я от тебя ждала. Ты же читал по другим страницам: жутко жужжала в ночи пила, и каннибалов мелькали лица, где-то маячил худой вампир, мыши летучие шелестели, и в полнолуние дикий пир ты завершал у меня в постели.

 

Видно, поэтому, ты меня звал Маргаритой в любовном раже. Мне бы давно это все понять, выгнать тебя или взять под стражу, перелистать до конца главы, перечеркнуть на полях пометки. В сказках злодеи в конце — мертвы, в жизни такое бывает редко.

 

Библиотекарь моей души — карлик неясно какой природы, ты для чего-то коктейль решил сделать из сказок разных народов — горек напиток, болит голова, тонет рассвет в пелене тумана.

 

С новой страницы: Вторая Глава. Стану читать ли? Наверное, стану.

 

 

Пора

 

Не говори мне ерунды и не держи меня за дуру,

Спасибо за твои труды и за притушенный окурок —

Ты изучил характер мой, и знаешь — я шутить не стану,

Я не привыкла быть немой, вдыхая яд полуобмана.

Ты все прекрасно изложил — и что и как и в чем причина.

Забавно видеть виражи вполне достойного мужчины

Для сохранения лица. (Зачем лицо хранить такое?)

Былого мужа и отца и так оставлю я в покое.

Лететь собрался — улетай, адье, мой друг, сажень под килем.

Предзимье. Тени поздних стай уже давно на юг уплыли.

Тебе — пора. И мне — пора. Не утруждай почтовой службы.

Такая строгая игра. Ушла любовь. Не надо дружбы.

 

 

Ролевые игры

 

Все равно я красивей, и лучше, конечно, чем та,

Что тебя увела, как телка увела за собою,

И бежит по щекам моя гордость соленой гурьбою,

И стучится в окно без тебя пустота. Пустота!

 

Повстречал ты любовь, наконец повстречал, говоришь,

А что было досель — сумасшедшие пляски в тумане,

То, что мне ты шептал, ей опять в тишине повторишь,

И ее, как меня, ненадолго, но все же обманешь.

 

Почему так легко все мы верим в желанный обман,

Хоть и знаем, опять и опять — все бедой повторится,

Я к девичьему сердцу ключи протянула сама,

И зачем-то надеялась стать шемаханской царицей.

 

Не смогла, не сдержалась, не вынесла этой игры,

Для серьезной игры нужен холод, и трезвость и разум,

Я же, все позабыв, все советы отринула разом,

И упала, растаяв, на мягкие травы — ковры,

 

Утонула на дне твоих темных, как омуты глаз,

Заблудилась в сетях твоих ласк, как в сетях птицелова,

Вновь свободною стать я пыталась, но снова и снова,

Трепыхалась и билась, а вырваться я не смогла.

 

Миражи твоих слов окружали меня по утрам,

Вознося в вышину, хоть была я простою подстилкой,

Ты меня покупал сладострастьем и нежностью пылкой,

То, что жизнь для меня, для тебя — это просто игра.

 

Кто теперь ты — мудрец, иль бубновый серьезный король,

Ухажер, кавалер, иль поэт-менестрель бесшабашный,

Или выбрал ты снова себе без сценария роль,

И кого-то несешь на руках среди каменных башен.

 

Я хочу, чтобы кончилась эта дурная игра,

Улетела, растаяла утренним белым туманом,

Бригантин не нужны паруса мне и их капитаны,

Наступает рассвет, мне, наверно, проснуться пора.

 

Я хочу убежать в быстротечье обычного дня,

Я хочу без игры, чтобы маски не прятали лица,

Чтобы рядом был ты, и не звал меня больше царицей.

Чтобы просто любил. Не царицу, а просто — меня.

 

 

Потерянный Рай

 

Закатали в асфальт тишину земляничных полян,

Где с тобой мы скрывались, условности мира покинув,

Где курилась на солнце белесым туманом земля,

И олени бродили по венам забытых тропинок.

 

Окружили условности сердце и душу твою,

По ступенькам карьеры ты лезешь, пути выбирая,

А в потерянном нами когда-то далеком краю,

Так казалось все просто и ясно искателям рая.

 

Я еще трепещу, повстречавшись случайно с тобой,

Хоть тех встреч не ищу — бывший гейзер асфальтом заглушен,

Только часто, в ночи, будто тонкой и острой иглой

Что-то в сердце уколет, и сердце слетает с катушек.

 

Я забуду, смогу, я не стану просить и рыдать,

Разрывать благодать и покой твой бессмысленным криком.

Только может быть... Может быть... Снова приблизится даль,

Треснет серый асфальт, и на нем прорастет земляника.

 1    2    3

Наше Мнение - Все новости политики

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com