ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил АКИМОВ


МОЙ ДРУГ ВАЛЕНТИН ПОНОМАРЕВ, ГЕНИЙ

СХВАТКА С РОБОТОМ

Мы с Валькой ехали в вагоне древней электрички, направляясь в деревню Пеньки, где жила сестра моей матери тётя Нюра. Поездка была результатом одного разговора в валькиной московской квартире. Я с таким энтузиазмом расписал ему прелести летней деревенской жизни, что мой друг загорелся идеей пожить там хотя бы недельку, предпринимая походы на рыбалку, за грибами и ягодами. Честно говоря, я думал, что дальше мечтаний дело не пойдёт, и очень удивился, когда тот сегодня утром прямо с поезда заявился ко мне на работу и объявил, что даёт мне полчаса на то, чтобы я договорился со своим начальством насчёт недельного отпуска. Он также пояснил, что прибыл ко мне с конкурса на лучшую модель вакуумного пылесоса, где завоевал главный приз, и именно его модель будет запущена в серийное производство. Насколько я понял из его рассказа, жюри понравилась привычная для всех валькиных моделей многофункциональность: помимо своего основного назначения, его пылесос можно было использовать как соковыжималку и пульт дистанционного управления для японских телевизоров любой модели; кроме того, в него были вмонтированы пепельница и утюг.

Я оставил Валентина любезничать с женской частью нашего коллектива, а сам отправился в кабинет шефа, где путём униженных просьб и робких напоминаний о своих производственных заслугах мне удалось-таки выбить четыре дня из количества имевшихся у меня восемнадцати отгулов. Оставалось только позвонить на работу жене и попробовать объяснить, почему меня четыре дня не будет дома. После пятнадцатиминутных уговоров жена, наконец, сдалась, взяв с меня обещание, что в этот раз мы с Валькой не полезем ни в прошлое, ни в альтернативную реальность. Я заверил её, что речь идёт всего-навсего о четырёх днях рыбалки и лесных прогулок у тёти Нюры, а никаких приключений и потрясений не предвидится по определению, и повесил трубку. Сам я своей уверенности не разделял.

Сразу с работы мы поехали на вокзал и пошли в камеру хранения, где Валька оставил свой багаж. Он с гордостью продемонстрировал мне свой спиннинг, чудо японской техники, на который потратил половину своей премии за победу в конкурсе. Кроме спиннинга у него был внушительных размеров кейс, судя по всему, довольно тяжёлый. Мне вещей не требовалось никаких, поскольку я ехал к близкой родственнице да ещё в глухую деревню.

И вот электричка не то, чтобы остановилась — притормозила у платформы Пеньки и тронулась с места, едва мы с Валентином успели выскочить из вагона. По дороге к дому тёти Нюры он восторженно ахал: его, москвича, восхищала и замысловато вьющаяся деревенская улочка, и простенькие домишки, прятавшиеся в живописной зелени огородов, и тишина, которую нарушали только пение птиц, крики петухов и лай собак.

— Да, старик, это просто потрясающе, что мы сюда приехали, — сказал он, — я чувствую, отдохнём мы здесь на полную катушку. На весь год потом запаса бодрости хватит!

Деревенька, благо, была небольшая, поэтому запас восторженности у него не успел истощиться, хотя дом моей тётки стоял на самой её окраине. Тётка возилась в огороде — пропалывала грядки. Увидев меня, она охнула и заспешила к калитке.

— Вот, тёть Нюр, познакомься, — сказал я, обнимая и целуя её, — мой друг Валентин, изобретатель и конструктор из Москвы. Мы с ним приехали погостить у тебя несколько дней.

— Проходите, проходите в дом, — засуетилась она. — Вот радость-то, гости дорогие! А-то ведь я всё одна да одна! Сейчас я вас накормлю.

Она мигом собрала на стол нехитрую деревенскую еду: варёную картошку, помидорчики, огурчики, — и, поколебавшись немного, выставила бутылку самогона.

— Да брось ты возиться, тёть Нюра! — сказал я. — Садись с нами, рассказывай, как дела.

Тётка уселась, наконец, за стол, чокнулась с нами и пригубила из своего стакана.

— Да какие там дела, — махнула она рукой, — беда одна. Представляешь, вот так вот возишься, возишься весь день в огороде, а ночью залазят мужики — наши же деревенские пьяницы, и всё, как есть, обчистят. Это не то, что раньше — мальчишки заберутся да яблок немного пообрывают, оно и не жалко. А эти нехристи — что не оборвут — то ногами потопчут. У себя-то в огороде работать не хотят, только пьянствуют да у меня воруют.

— Вот те на! — удивился я, — А Полкан-то твой чего, зверюга эта, не гоняет их, что ли?

Тётка поднесла к глазам платок и всплакнула.

— Пропал Полкаша, — сказала она, — ведь эти ироды чего утворили: сначала его просто подкармливали, чтобы он их не трогал, а потом и вовсе — вином его напоили. Так тот ночью верёвку перегрыз и за ними увязался. С тех пор все вместе по деревне и ходят — пьют и попрошайничают.

— Кто пьёт? — ошеломлённо спросил я. — Полкан?

Вместо ответа тётка только кивнула и разрыдалась.

— Ну, и дела, — покачал головой Валентин.

И тут я внёс одно неосторожное предложение, за которое потом готов был откусить себе язык. Мою неосмотрительность до какой-то степени оправдывает только то,что к этому времени мы выпили по три стопки самогона, и все проблемы казались ерундовыми и легко разрешимыми.

— Ну, не расстраивайся, тёть Нюр, — сказал я, — пока мы здесь, они не полезут — нас побоятся. А за это время Валька тебе какую-нибудь хитрую сигнализацию придумает.

— Не сигнализацию, — сказал он, вылезая из-за стола. — Спасибо, тётя Нюра!... Что толку от сигнализации, больно она их испугает! Я вам, тётя Нюра, робота-охранника сделаю. Да такого, что он им по первое число всыплет! Мало не покажется!

— Из чего ты здесь его сделаешь? — недоумённо спросил я.

Вместо ответа Валька открыл свой кейс. В нём было полно всяких электронных плат, микросхем и других неведомых мне деталей.

— Мы в институте, где я работаю, как раз одного старого робота разобрали, — сказал он, — так я себе электронный мозг забрал. Ну, а из чего сделать корпус и всякие функциональные механизмы, мы, я думаю, у тёти Нюры в сарае найдём. Пошли со мной, помогать будешь.

Вскоре я под валькиным руководством снимал со сломанного велосипеда цепь и звёздочки для какой-то хитрой зубчатой передачи, отпиливал ножки кровати, чтобы получить трубки необходимого диаметра, собирал в кучу различный железный хлам, ориентируясь на валькино «пойдёт» или «не пойдёт». Сам он возился с электроникой, а потом со сборкой — работа кипела! Тётя Нюра, увидев наш невероятный трудовой энтузиазм, принесла к сараю ещё бутылку самогонки, хлеба и помидорный салат.

Часа через три, когда предварительная работа приближалась к концу, Валентин впервые задумался, держа в руках какой-то замысловатый агрегат.

— Не знаю, — в раздумье проговорил он, — ставить эту штуку или нет?

— А что это? — спросил я.

— Речевой аппарат... А, — махнул он рукой, — мне он всё равно не нужен — слишком старая модель, — а на воров, я думаю, произведёт впечатление, если эта штуковина с ними ещё и заговорит!

Наконец, он объявил, что всё готово, и пора приступать к установке робота. Мы с ним походили по огороду, выбирая место. В самом его центре Валентин увидел внушительную кучу глины и обрадовался.

— То, что нужно! — сказал он, — а я-то думал, её таскать откуда-то придётся!

— А глина зачем? — спросил я.

— А он из неё снаряды для бомбометания делать будет.

— Из гли-и-ны? — разочарованно протянул я. — Что от них толку!

— Много ты понимаешь! — небрежно сказал Валентин. — Я ему компрессор для сжатия воздуха поставил. Он с его помощью эти шарики с такой силой лупанёт — туши свет! А если ещё учесть скорость бомбометания и точность наведения... В общем, я на месте этих воров оказаться никому не пожелаю. Ладно, хватит болтать, давай устанавливать Циклопа.

— Почему — Циклопа? — не понял я.

— Видишь ли, два глаза сделать было не из чего — велосипедная фара только одна, так что будет он у нас одноглазый... Ну, ничего, он и с одним глазом весь сектор обстрела будет так контролировать — дай Бог любому двуглазому!

Работа по установке и окончательной сборке пошла очень быстро, и вот Валентин вносит последний штрих — прилаживает на голову роботу алюминиевую кастрюлю: для защиты, как он выразился, электронного мозга от атмосферных осадков. Я окинул взглядом почти готовое изделие. Зрелище было жуткое: посреди огорода красовалось нелепое сооружение, в котором легко угадывались очертания бывших чайников, примусов, сковородок, кровати и велосипеда. Едва Валька приладил кастрюлю, из огорода с криками ужаса улетела последняя, самая смелая ворона.

— Включаем! — сказал Валентин, нажал кнопку на груди у робота и, немного подождав, объявил: — Тебя зовут Циклоп!

Я вздрогнул, услышав дребезжащий голос:

— Да, хозяин!

— Ну, вот, — Валентин подсоединил к роботу небольших размеров, почти игрушечный ноутбук, который обнаружился под кучей деталей всё в том же кейсе, — осталось установить программу, — и он быстро защёлкал пальцами по клавиатуре.

— Готово! — объявил он и отсоединил ноутбук. — Сейчас она загрузится, он её переварит — и всё o’key!

— Проверим? — предложил я.

— Обижаешь! — скорчил физиономию Валька. — История ещё не знает случаев, чтобы что-то, что сделал Валентин Пономарёв, не работало!

В это время из избы вышла тётя Нюра. Увидев Циклопа, она истово перекрестилась, но одобрительно сказала:

— Хорош! Наши пьяницы, как его увидят, сразу пить бросят! Правильно, Валя, что вы ему рога приделали, надо бы его ещё в зелёный цвет покрасить, краска-то у меня есть...

— Вообще-то, это не рога, а антенны, — сказал Валентин, моя руки в кадке, — Он, тёть Нюра, их не только видом напугает, он им такое устроит — дом ваш за километр обходить будут!

— Дай-то Бог, — покачала головой тётка, — ну, ладно, пойдемте ужинать и спать: вы же рано утром на рыбалку собрались?

— Тёть Нюр, а где моя удочка, на чердаке? — спросил я.

— На чердаке, где ж ей ещё быть? Так с прошлого твоего приезда и лежит.

— Червей-то мы не накопали, — вспомнил Валентин.

— Завтра на месте накопаем, — сказал я. — Там, куда мы пойдем, заброшенная конюшня стоит. Червей там!.. Да все такие ядрёные — навоз ведь!

После ужина мы с Валькой сразу улеглись спать. Полночи пришлось воевать с комарами, но потом усталость взяла своё — я имею в виду, комары устали нас кусать, — и мы заснули. Ещё раз проснулись уже перед рассветом, когда в огороде раздался дребезжащий голос Циклопа — фразу я спросонья не разобрал, — затем послышались три глухих удара, последовательно, три крика, топот ног — и всё стихло. Тоже проснувшийся Валька показал мне большой палец, повернулся на другой бок и снова заснул.

Утро оказалось просто чудесным. Мы умылись во дворе при уже тёплых лучах солнышка и пошли завтракать. Тётя Нюра, тем временем, уже собрала на стол. Она тоже слышала ночные крики и рассыпалась в благодарностях Вальке. Мой друг был очень смущён и доволен. Наскоро позавтракав, мы взяли наши снасти и отправились на рыбалку. Открывая калитку, Валентин весело помахал роботу рукой и крикнул:

— Молодец, Циклоп! Объявляю благодарность от лица командования!

И услышал в ответ:

— Спасибо, хозяин!

Наслаждаясь чудесным утром, мы прошли по лугу, потом по лесной тропинке и спустились к речке. Валентин, правда, после разговора с роботом время от времени впадал в какую-то задумчивость. На мой вопрос, что случилось, он признался, что его не оставляет ощущение, что он роботу чего-то не доделал, но не может понять, чего.

Начавшаяся рыбалка, однако, быстро прогнала его тревожные раздумья. Японский спиннинг, и вправду, творил чудеса, моя удочка не очень-то от него отставала, и уже к обеду мы поймали штук десять окуней, а Валька на свой спиннинг ещё и двух небольших щурят. Решив, что этой рыбы нам более, чем достаточно, мы отправились в обратный путь.

— Тёть Нюр, корми рыбаков, — весело закричал я, входя в избу. — А мы тебе потом ухи наварим!

Вошла тётка, повязанная платком; не говоря ни слова, достала из печки чугунок с супом, так же молча грохнула его перед нами на стол.

— Всё, что ли? — оторопело спросил я. — А салатик? Помидорчики, огурчики?

— Помидорчиков вам? Огурчиков? — язвительно сказала она. — А вот пойдите в огород и сами возьмите! А меня ирод ваш железный не пускает!

Тут она сдёрнула с головы платок, и мы увидели у неё на лбу весьма впечатляющий кровоподтёк. Я поражённо присвистнул.

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Валька. — Вспомнил, чего я забыл! Я ж ему систему распознавания «свой — чужой» не поставил!

— И ведь как, ирод, запулил! — пожаловалась тётка Нюра. — У меня в глазах всё тёмно стало! Сначала, правда, сказал: «Не подходи, посторонний, предупреждаю»! Я ему, мол, какая я посторонняя, я хозяйка, а он на своём: не подходи! Я рукой на него махнула и пошла, тут-то он мне и зафинтилил!

— Ты уж, тёть Нюра, извини, что так получилось, — сказал я. — Сейчас Валька поставит ему систему распознавания, и всё нормально будет.

Тётка, успокоенная, ушла в свою комнату. К моему удивлению, Валентин на мою фразу даже не прореагировал, а как-то откровенно заскучал.

— Ты чего? — не понял я. — Давай, ставь ему эту свою систему!

— Понимаешь, в чём дело, — сказал мой друг, пряча в сторону глаза, — Я-то для него тоже чужой, посторонний... В общем, меня он тоже не подпустит.

— Ну да, — не поверил я, — он же тебя хозяином называет!

— Мозг робота и программа, заложенная в него — две абсолютно разные вещи. И повинуется он не мозгу, а Программе. А Программа ему говорит: не подпускать посторонних.

— Слушай, Валька, — не на шутку встревожился я, — ну, ведь так оставлять нельзя, надо что-то делать!

— Надо, — вздохнул Валька и потрогал свой лоб примерно в том месте, где у тётки Нюры образовался кровоподтёк. — ладно, пойдём, попробуем.

...................................................................

Окончание

http://i-mshop.ru/kategorii-kataloga/oboi выбираем обои для стен. . Описание Доставка дров в Видном тут.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com